Чёрная вдова Octo-pussy

Что-то щёлкнуло в моей голове, клацнуло, передвинулось на своё место и остававшийся много лет безответным вопрос получил наглядное объяснение. Оказалось, что Octo-pussy - это не осьминожка, а паучиха. Теперь всё окончательно понятно, сложилась цельная картина, которая больше не вызывает внутреннего дискомфорта.

Я говорю о стихотворении Дины Блон (blon_dina) «Octo-pussy», некоторые строки которого до того, как я увидел эту фотографию, вызывали у меня вопросы. В своё время не задал их автору, а теперь спрашивать уже не у кого. Приходится самостоятельно примерять на её героинь разные образы, устраивая в голове дефиле различных личин. Вот нашлась ещё одна, которая на данный момент мне кажется наиболее подходящей.

ПРЕДУПРЕЖДАЮ желающих прочесть стихотворение целиком: та его часть, что под катом, более откровенна и натуралистична (что поделаешь - таков он, cuntpunk). Это, конечно, не делает стих хуже, но, возможно, особенно чувствительные натуры могут оскорбиться.


Автор фотографии - Anna Parfenova

Острая шнуровка затянутых вдоль позвонков узлов
ничто по сравнению с болью от врезающихся в душу слов.
Каждый узелок на память
служит основой верёвочной рамы,
что выплетаем мы вокруг себя в течение
жизни, какие уж тут влечения?

Семя и член
за ложь лица и тела —
натуральный обмен, курс на доске выведен мелом.
Время и тлен.
Я — заложница, между делом
берёшь меня в плен.
Вставая с колен, сглатываю, не сплюнув —
можно сказать, поела.
Не цапля,
чтобы щёлкать клювом —
выпиваю всё до капли

А если бы у меня было восемь ног,
было б между ними четыре щели?
Кто бы такую удовлетворить смог?
Даже если с одною — не все сумели.

Сколько таких нас, турбированных,
в дуплах своих будет прятаться,
продолжая бесконечно мастурбировать,
за любовь заводя свои пальцы?

Вопрос решается руками,
гениталии становятся рабами
self-прикосновений,
мне страшно от этих откровений.

То не красивости стиха,
это моя жизнь, всё что осталось — стухать
выброшенной на берег рыбой:
«Опять пустышка, а мне икры бы…»