Продолжаю перечитывать раннего Пелевина

Мокументарные эссе Виктора Олеговича - это отдельная тема. Раньше я их читал с трудом, мне казались они скучными и слишком научными) Ничего не понимая, я проглатывал текст, который так и оставался монолитным куском «учёного Пелевина» в сознании, не понятого, не принятого и просто съеденного, «чтобы был». Сейчас эти тексты кажутся мне лёгкими, остроумными, забавными, а некоторые их отрывки приобретают своеобразную актуальность по прошествии лет. Вот, например, абзац из эссе "Мардонги", опубликованного впервые в 1991 г. в авторском сборнике "Синий фонарь":

Другой техникой утрупнения является изучение древнерусской культуры – разумеется, не ее самой, а ее мардонга. На этом пути Антонов высказал интересную мысль, благодаря которой к движению примкнула масса славянофилов. Антонов заявил, что найденный археологами под Киевом горшок VIII века является первым в истории мардонгом, а находящаяся в нем малая берцовая кость принадлежала девочке по имени Горухша – это слово написано на горшке. После такого патриотического высказывания антоновцы получили государственную дотацию, и их движение заметно укрепилось. [...]

Книга «Майдан» (1998) при стилистическом единстве с остальными сочинениями сдержанней и задумчивей и чем-то напоминает суры мединского периода. В ней нет новых идей, но углублены и развиты ранее высказанные – например, появляется мысль о множественности внутренних трупов, которые как бы вложены один в другой, наподобие матрешек (по Антонову – древнерусский символ мардонга), причем каждый последующий труп созерцает предыдущий и испытывает по нему ностальгию, первичный внутренний труп тоскует по окончательному, то есть по актуализированному мертвецу – круг замыкается.