Обыкновенный Постмодернизм (postmodernism) wrote,
Обыкновенный Постмодернизм
postmodernism

Ранний Желязны: жемчуг рассказов

Миры Роджера Желязны

Очень люблю Желязны, но так получилось, что до сих пор практически не читал его коротких вещей (если только некоторые повести, которые поотхватывали премий), хотя их у него предостаточно. Начал с самых ранних, прочитал с десяток уже, и очень нравятся они мне. Чувствуется, конечно, что писатель ещё только начинает свой творческий путь, но так у него хорошо это получается. Выложу здесь серию отзывов на его рассказы. Рекомендую их прочесть - они не большие, редкий из них больше двух-трёх страниц, а есть и покороче) Но зато глубокие - иным хватило бы на роман идей, что в них есть... Предупреждаю, могу (что значит БУДУ) спойлерить...

Учителя приехали на огненном колесе/The Teachers Rode a Wheel of Fire (1962)
Уже в самом начале своего творчества Желязны создавал законченные и глубокие рассказы, что, впрочем, не удивительно, ведь в литературу он пришёл достаточно взрослым — в 1962 году ему было 25 лет. Конечно, ещё ощущается влияние классической традиции описания контакта, рассказ напоминает миниатюры Шекли и своей неожиданной концовкой, между прочим, тоже. Только, в отличие от Шекли Желязны всё же более мягок и верит в неиспорченный цивилизацией, а потому могучий Разум (именно с большой буквы), в его изначальную гуманность, в его созидательность, в его потенциал. Ведь главная ирония рассказа не в том, что абориген начал обучаться лишь после того, как пришельцы улетели, а в том, что как бы не пытались высоко цивилизованные «учителя» насильно обучить первобытного дикаря пользоваться оружием (каменный топор, лук и стрелы), он это не воспринял. Не потому, что был чужд обучению, совсем нет — ум его был очень восприимчивым к новому, и произошедшее далее это лишь подтвердило. Первобытный изобретатель просто не воспринимал идею оружия, как такового, и первое, что он изобрёл сам — это колесо! Всякое творческое начало (даже первобытное) — созидательно, вот о чём этот рассказ. И мысль эта выражена классиком жанра, как всегда, изящно и не прямолинейно.

Всадник/Horseman! (1962)
Действие происходит на другой планете, на которую прилетели земляне. Они принесли конец той цивилизации, что была здесь до них. Конец старого света предвещают Всадники Апокалипсиса, наблюдающие за пришествием землян. Возможно, впереди — война, жуткая и кровавая, или бескровная колонизация, с вытеснением местных жителей в гетто, может быть (почему, собственно, нет?), случится мирный контакт, который принесёт выгоду и аборигенам, и землянам — но одно можно утверждать точно: той жизни, что была до прилёта инопланетных гостей, больше не будет. Она закончилась...

Ужасающая красота/A Thing of Terrible Beauty (1963)
Маэстро ещё юн в роли творца и ищет свой собственный язык. Он пользуется псевдонимом, всё ближе подбираясь к тому Желязны, который вскоре будет широко известен. В этом рассказе писатель впервые приблизительно обрисовывает ту неохватную область, в которой будет творить в дальнейшем. Это древние мифы и джаз, это театр и музыка, это легенды и поэзия — это Искусство.

Межзвездный эстет, преодолевший миллионы космических миль и видевший гибель не одной цивилизации, лишь на Земле нашёл точное определение красоты, данное ей Аристотелем. В последний час до конца света он открывается театральному критику Филипу Деверсу, в сознании которого инкогнито жил 10 лет, чувствами которого познавал мир, но так и не смог постигнуть сострадания — того, что по мнению Деверса, является вторым слагаемым катарсиса великой трагедии (первое слагаемое — страх). Узнав о грядущем апокалипсисе, Деверс ставит на проигрыватель «Саету» Майлса Дэвиса — музыку «для последнего часа Земли», одевает костюм, повязывает галстук и отправляется на вечеринку, на которую не хотел идти. Он прощается с миром.

И если Деверс угощал инопланетного гостя мартини, то автор рассказа впервые дал читателю попробовать своего фирменного коктейля «от Желязны», в котором смешаны философия и религия, легенды и научные познания, искусство и психология, оригинальные идеи и попутные размышления обо всём на свете. Коктейль, который после первого же употребления вызывает устойчивое привыкание.

Проблемы Цирцеи/Circe Has Her Problems (1963)
Миф о Цирцее в будущем приобретает свои особенности: отдельная планета (вместо острова), корабль, соответственно, космический, капитан — андроид. Люди будущего, несмотря на колоссальное техническое развитие по сравнению с Древним миром, сами-то мельчают. Нет среди мужчин — космических скитальцев, казалось бы, а где им ещё быть-то? — настоящих героев, достойных Одиссея. Лишь робот смог спасти свою команду, устояв перед чарами Кирки. А её удел — одиночество, в котором она веками ждёт появления на своей планете того единственного, который смог бы...

Самая смелая модификация первоисточника — в языке. Рассказ ведётся от имени самой Цирцеи, и расписывает она всё в выражениях, достойных дворовой девчонки, разве что не плюётся и семечки не щелкает... Но именно благодаря таким манерам не вызывает вопроса тот факт, что она, по её собственному признанию, «всего лишь волшебница, а не богиня». Не обошлось и без небольшой постмодернисткой шутки, когда в сюжет древнего мифа вдруг без предупреждения врывается эпизод из более поздней итальянской сказки про искусственного мальчика, который хотел стать настоящим. Увы, для этого не всегда достаточно встретить фею и попросить её исполнить заветное желание, в некоторых случаях волшебство бессильно...

Ибо это есть царствие мое/Mine is the Kingdom (1963)
Человечество высосало из родной планеты всё, что смогло и покинуло её, поскольку дальнейшая жизнь на Земле стала небезопасной. Сбежали все, кроме одного человека, в меру своей «вредности» он не хотел покидать дом. Теперь он - властитель Земли, развитые технологии сравняли его возможности с божественными.

Когда на Землю пришла раса дутиков, чтобы стереть с неё все следы пребывания человечества и сделать планету пригодной для себя, последний человек подарил инопланетянам театр. Шекспировская драма стала тем «ядом», тем вирусом человечности, который изменил дутиков. Ориентируясь на обычаи старой Англии, жители другого мира превратились в людей, но не в тех, что выжигают всё вокруг себя дотла и отправляются искать новые земли, чтобы и их опустошить. Дутики стали тем народом, который превратил Землю в место, полное радости и смеха...

Монолог для двоих/Monologue for Two (1963)
Помимо неожиданной развязки (прикованный к коляске инвалид концентрационного лагеря совершает возмездие: обменивается разумом со своим палачом - скрывающимся от правосудия в элитной лечебнице всё ещё практикующим нацистским хирургом), возможно, что в этом рассказе есть и ещё одно одно "озарение", недоступно русскоязычным читателям из-за переводчика. Главный герой - женщина. Намёк на это даётся в упоминании лагеря - Равенсбрюк, который создавался специально для заключения женщин. Я не читаю в оригинале, потому высказываю лишь предположение. Рассказ очень сильный и без этой детали, но, думаю, что Желязны не случайно выбрал именно этот концлагерь. И тогда концовка становится ещё неожиданнее.

На пути в Спленобу/On the Road to Splenoba (1963)
Очень символично: старейший кровосос мира, казавшийся бессмертным, скончался, отпив крови красного комиссара. Комиссар болен лейкемией, кровь его, по словам вампира "гнилая", но гнилая и его душа, которая поддаётся искушению обстановкой замка барона, хорошим коньяком, благородными манерами и обхождением. Его дух подточен, о чём говорит уступчивость в беседе и внутренние ощущения: чувствуя себя человеком "низшего сорта" по сравнению с бароном, Бабаков уже заведомо проигрывает. Но именно "гнилость" его крови и спасает мир от кровопийцы. И умирая, Клементович произносит пафосную речь о пришествии общества "гнилых", не догадываясь о том, что всего лишь отведал крови смертельно больного человека.

Последняя вечеря/Final Dining (1963)
Тема творения, соревнующегося со своим создателем, а также тема портрета, живущего за своего оригинала - не новые в искусстве. Желязны вообще очень любил брать уже порядком подзатасканные сюжеты и раскрывать их по-новому, с точки зрения театрала, искусствоведа, литератора, мифолога. Потрясающая образованность в гуманитарных науках и замечательный язык (лёгкий, изящный, образный) позволяли ему из опустошённых литературных "шахт" выдавать "на гора" рассказы, переливающиеся под лучами читающих глаз радужным разноцветьем, предстающие драгоценными бриллиантами. И, конечно, игра - вот один из мотивов, звучащий в творчестве великолепного писателя: литературная, постмодернистская, буриме, в загадки, в "найди различия или схожести"...

Возвращаясь к данному рассказу: два классических сюжета, обозначенные мною выше, схожи, потому Желязны просто не мог отказать себе в удовольствии соединить их в одном произведении. Отсюда и намёки не на одного, а на множество персонажей: и на Иуду, и на Люцифера, и на Дориана Грея. Писатель разбрасывает ключи-загадки, а читатель собирает их, и из них строит свой собственный рассказ, являясь полноправным сотворцом. И от того, сколько ключей и намёков он заметит, и как их сможет сложить вместе, зависит, каким будет для него этот рассказ - ужасным, глупым, мудрым, глубоким или пустым, потрясающим или скучным.


Tags: Роджер Желязны, книги, фантастика, чтение
Subscribe
promo postmodernism mai 3, 2015 22:02 7
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments