Обыкновенный Постмодернизм (postmodernism) wrote,
Обыкновенный Постмодернизм
postmodernism

Деликатесы: неделикатное эссе о кинокроликах


Трудно быть кролем, или Из какого кино не торчат уши?
Кролик мусолил капустный листок...
Егор Летов

...это не только ценный мех, но и три-четыре килограмма диетического, легко усваиваемого мяса...

В художественных произведениях такие милые и безобидные животные, как кролики, нередко становятся источниками больших неприятностей. Началось это ещё с проныры Братца Кролика, который в «Сказках Дядюшки Римуса» давал прикурить невезучему Братцу Лису. У нас эта традиция была подхвачена другим ушастым созданием — Зайцем, и развита до томиджерриевского апогея в мультсериале «Ну, погоди!». Место Братца Лиса занял Волк, но результат остался тем же — мелкий зверёк, который в реальности является ничем иным, как пищей хищников покрупнее, в сказке (мультфильме) усиленно доставал этих самых хищников, символизируя победу маленького, но шустрого человека над опасностями большого и хищного мира (реальности, обстоятельств, судьбы, рока, века-волкодава — ненужное вычеркнуть). И до этого — в русских народных сказках, а позже в советских мультфильмах — целая армия куцехвостых грызунов тиранила хищных зверей начиная с шакалов и заканчивая медведями, а в бессмертном творении Вячеслава Михайловича Котеночкина эта идея была доведена до своего логического совершенства, отшлифована и достойно оправлена. С этого момента ушастые зверьки навсегда стали символом всепобеждающего добра — нелепого и беспощадного, которое вопреки законам природы всегда торжествует!

Совсем другая история с кроликом-европейцем. Я говорю о знаменитом на весь мир Кролике (кстати, фамильном тёзке не менее знаменитого, но только в рамках отдельно взятой Новой России, бригадира) Белом из Страны Чудес Льюиса Кэрролла. Это не только другой персонаж, но и другая ментальность, и другой взгляд на мироустройство. Именно с его появления и началась безумная история всемирной алисомании, которая продолжается вот уже в течение без малого полутора веков: безобразные герцогини ходят налево, очаровательные королевы флирта рубят головы направо, валеты-ДэвидыБлейны бессовестно тырят печеньки, светлые рыцари падают с боевых коней, даже не добравшись до ветряков, темные девочки качают би- и лесбицепсы — и все поголовно боятся Бармаглота. Который также оказывается кроликом, но выяснится это много позднее — уже в семидесятых годах ХХ столетия, когда смелые и самоотверженные исследователи из зарубежного (опять же, британского) НИИ «Monty Python» эмпирическим путём откроют миру эту страшную истину. С тех пор уже никто не подвергает сомнению многократно доказанный закон: появился ушастый — жди беды. Матрица не разрушится без твоего личного участия, и для того, чтобы вынырнуть из мнимой реальности, надо нырнуть в глубокую жопу нору. И уже неважно, за кем ты гонишься, Белым Кроликом или Мартовским Зайцем — безумие, пусть и разного калибра, сочится из обоих. Но это всё были лишь только цветочки, клубничка вызрела позже.



Страшнее всего, когда Кролики внезапно темнеют. Они вырастают до человеческих размеров, встают на задние лапы, одеваются в людские костюмы, выходят на условную сцену и становятся участниками бесконечного, ужасающе тягучего, гнетуще скучного, видимо банального и невидимо инфернального ситкома. Голоса за кадром смеются, а молчание в кадре заставляет плакать. Плакать беззвучно, бесслёзно, бесчувственно. Это бессмертие оплакивает свою безжизненность. Своё вечное возвращение, каждой новой серией обещающее новизну, и этой же серией данное обещание убивающее. Нарезанный на короткие метрики, впаянный во Внутреннюю Империю Дэвида Линча, сериал выдавливает из закадрового зрителя заводной смех, разматывающийся упругим пружинящим звоном будильника, которому никогда не разбудить нырнувшего в сонную артерию. Можно проснутся на лужайке перед чужим домом, можно погибнуть под невесть откуда упавшей турбиной самолёта, можно заново натянуть до предела временную пружину, чтобы попробовать запустить часы на новый круг, но всё равно в конце концов за тобою придёт твой воображаемый друг — Мрачный Кролик из стали, взгляд которого будет также бездоннен, как твой, Донни из мрака…

А заключительным абзацем фокусник достанет из котелка Шляпника Бурого кролика и притянет его за уши к основному сюжету своего текста. Винсент Галло снимает порно, Хлоя Севиньи судорожно заглатывает его пятую конечность — это кукиш публике, высунутый из кармана ширинки, это единственное уцелевшее после выстрела Дарко ухо железного ушастика, принявшее форму вялого члена, одинокое кроличье ухо без кролика, как улыбка без чеширки…

Tags: киноглубь, киносвязи
Subscribe
promo postmodernism may 3, 2015 22:02 7
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments