postmodernism

Category:

История русскоязычного шансона в его главных альбомах — от Высоцкого до «Аигел», часть 1

История русскоязычного шансона в его главных альбомах — от Высоцкого до «Аигел», часть 2

Шансон принято недооценивать и считать музыкой для маргиналов. Однако именно с этими песнями страна живет уже не первый десяток лет. Такси, рестораны, вокзалы и ларьки — везде настигает лирика о судьбе, суме и тюрьме. Артем Макарский собрал исчерпывающий гид по русскому шансону: от Северного до «Каспийского груза», от Высоцкого до Аигел.

До сих пор презрение к шансону объясняется тем, что он считается самым низким и недостойным в российской музыке. Русский, или, как будет продемонстрировано на паре здешних примеров, русскоязычный, шансон действительно кажется простоватым.

Списывать жанр со счетов, однако, нельзя. Во-первых, это зонтичный термин, которым описывается самая разная музыка: и лагерные песни, и новый городской романс, и фольклор, и много что еще. Начало истории шансона пытаются найти чуть ли не в песнях Александра Вертинского. Куда более подходящий кандидат — Леонид Утесов, ведь именно в его исполнении одесская песня «Гоп со смыком» стала хитом. Однако речь ниже пойдет не о песнях, их было бы слишком много, а об альбомах.

Принято считать, что шансон жанр не альбомный, иначе как объяснить тот факт, что на стримингах большие шансонье часто бывают представлены сборниками непонятного происхождения, а не собственно пластинками.

Однако думается, что в пору расцвета жанра, то есть в девяностые, шансон слушали в первую очередь альбомами: например, на кассетах и дисках, без возможности и желания собрать сборник любимых песен.

В этом списке многих может, на первый взгляд, не хватать, однако самые заметные отсутствия вполне объяснимы: например, Трофим кажется все-таки автором, принадлежащим к жанру авторской песни, сила Александра Новикова кроется не в альбомах, а в отдельных песнях, а «Воровайки» — это правда успешная группа, чье творчество все же сводится к одному большому хиту.

Хороший альбом — это не обязательно альбом, полный хитов, иногда это может быть самая цельная и интересная работа автора, созданная за пару лет до прорыва. Кого‑то из этих музыкантов массовый слушатель может и не знать — что ж, возможно, сейчас самое время открыть для себя кого‑то нового.

Во время подготовки к материалу часто выяснялось, что некоторые факты из жизни исполнителей ничем не подтверждены и, скорее всего, выдуманы. У меня есть ощущение, что не везде получилось избавиться от таких небылиц; отнеситесь к этому с пониманием и попробуйте посмотреть на историю русского шансона еще и как на историю людей, которые одними из первых поняли то, насколько важным для музыканта может быть мифотворчество.

Не стоит также забывать и о том, что многим исполнителям название жанра попросту не нравится и они придумывают ему изящное новое имя. Как, например, участник списка Михаил Шуфутинский: «Я ничего специально не делаю, чтобы петь шансон. По-моему, шансон — это когда песня тебе понравилась, и у тебя от нее по коже мурашки пошли. Я чувствую, что хочется об этом спеть, и я пою. Так было всю жизнь, так и продолжается». В общем, шансон — это когда душа поет. А остальное приложится.


Дина Верни. «Блатные песни» (1975)

Шансон включает в себя множество самой разной музыки, и на становление жанра повлияло многое, но сильнее всего — лагерные песни (шире — песни арестантские, пришедшие еще из дореволюционной России). Также считается, что «блатной» в СССР считалась любая запрещенная песня, и нет ничего удивительного в том, что, несмотря на подпольную запись, первым важным для жанра альбомом стала пластинка, записанная за пределами Союза.

Дина Верни, родившаяся в Кишиневе, уехала с родителями в Париж еще во время первой волны эмиграции и всегда была связана с миром искусства: она была галеристкой, коллекционеркой и искусствоведкой и изначально приехала в Москву знакомиться с местными новыми художниками, например Кабаковым, Булатовым и Шемякиным.

Тем не менее опыт участия во французском Сопротивлении и большая эмпатия сподвигли Верни на неожиданный шаг, из‑за которого в России ее сейчас практически не связывают с художественным миром. Приходя в гости к московским знакомым, Верни каждый раз узнавала тюремную или лагерную историю одного из людей, время от времени узнавая их любимые песни. Не имея возможности их сразу зафиксировать на пленку, Верни выучила двадцать четыре из тех, что пели в тюрьмах и лагерях, чтобы записать потом.

В итоге получился записанный во Франции сборник из 12 песен: от Высоцкого до народного творчества. Верни отнеслась с максимальным уважением к оригинальной аранжировке; несмотря на неправильную интонацию, выдающую русский как не родной, эти песни все равно трогают до глубины души. Особенно эта трогательность есть в фольклорных треках, не имеющих автора, — в песнях Алешковского и Высоцкого чувствуется авторский стиль, а вот в народных словах есть некая простота и наивность, которые цепляют с первого прослушивания.


Владимир Высоцкий и Марина Влади. «Высоцкий/Влади» (1978, 1987)

Можно долго спорить о том, насколько тесно были связаны советские авторы-исполнители с шансоном. Однако нельзя отрицать, что у многих из них были песни, тесно связанные с тюремным опытом и посвященные маргиналам тех лет. Например, один из главных представителей жанра авторской песни Александр Галич на единственном официальном альбоме «Крик шепотом» посвящал песни автору лагерной прозы Варламу Шаламову.

Главный советский певец семидесятых Владимир Высоцкий начинал с исполнения лагерных и дворовых песен — его собственные тексты на тему в итоге были объединены в два сборника — «Татуировка» и «Формулировка». Высоцкий вообще не был альбомным исполнителем: большинство из его пластинок — это сборники, чаще всего — из концертных записей.

Первая полноформатная пластинка Высоцкого вышла только в 1978 году после присуждения ему Министерством культуры высшей категории вокалиста почти через двадцать лет после начала карьеры, однако причислить выпущенные там песни к шансону, скорее, позволит их переиздание, вышедшее через девять лет.

В 1973 году с ансамблем «Мелодия» записался не только Высоцкий, но и актриса Марина Влади, и ее взгляд на песни Высоцкого подает музыканта в ином контексте. Влади родилась во Франции, ее родители были эмигрантами первой волны. Аранжировки «Мелодии», сделанные под нее, прокладывают на альбоме мостик между двумя шансонами, русским и французским, а особенно хорошо с очаровательным акцентом актрисы работает «Песня Марьи».

Меняется с такой музыкой и сам Высоцкий. С Влади он становится эстрадным хулиганом, невероятно харизматичным певцом; казалось бы, ничего общего с яростной акустикой его концертов, но нет: голос музыканта невероятно удачно контрастирует с благородными аранжировками.


Аркадий Северный и «Братья Жемчужные». «Олимпийский концерт» (1980)

Аркадий Звездин, взявший себе псевдоним Северный, в силу далекого от генеральной культурной линии репертуара не мог записываться в студиях и давать официальные концерты. Все оставшиеся от него записи — чаще всего сделанные при помощи магнитофона у кого‑то дома, в не самых подходящих для этого условиях.

Катушки с этими песнями подпольно тиражировались по Советскому Союзу и, если верить очевидцам, даже выходили за его пределы — эта призрачная популярность ничуть не смущала Северного, он к ней относился с юмором: на своих концертах он рассказывал о несуществующих зарубежных гастролях, есть у него и запись, в которой он отвечает на выдуманные письма радиослушателей.

Северный всегда оставался Северным, невероятно харизматичным вокалистом-рассказчиком, чей хриплый голос подходил любому ансамблю — с «Обертоном», например, он пел под рок-н-ролл, с «Химиком» — практически под блюз.

Но наибольшую известность принесли ему записи с ансамблем «Братья Жемчужные» — за что стоит ценить именно этих аккомпаниаторов, доходчиво показывает последний записанный концерт Северного, сыгранный в феврале 1980-го. Несмотря на то, что имя группы в описании отсутствовало, они точно не только подыгрывают певцу, но и поют песни сами. Лучшее — едкая переделка песни про мушкетеров с текстом про баню и лиричная «Наступает разлука с тобой».

Северный, которого могли посадить по статье УК о бродяжничестве, здесь поет не только о жизни на дне, но и неожиданно рассуждает о судьбах России, читает строчки под музыку из «Эммануэль», а также обращается к стихам Евтушенко: все здесь работает на то, чтобы считать этот концерт программным. Не в последнюю очередь из‑за звука — сырого, яркого, хриплого, идеально подходящего его лихим песням об изнанке советской жизни.


Любовь Успенская. «Любимый» (1983)

Нью-йоркский район Брайтон-Бич в восьмидесятых был центром жизни русского шансона в эмиграции и задавал тон звучанию жанра. Любовь Успенская была одной из главных звезд местной диаспоры: в Нью-Йорк она приехала не без опаски, но ее быстро пригласили на работу в ресторан «Садко» благодаря успешным выступлениям в Киеве и Ереване.

Весь быт ресторанных певцов района в виде практически документальной хроники представлен в написанной Вилли Токаревым песне «Еще не поздно», открывающей «Любимого», — россыпь упоминающихся в ней имен взята прямиком из реальности. Со многими из этих музыкантов как аккомпаниатор и аранжировщик поработал Михаил Шуфутинский. Однако сильнее всего его продюсерский талант раскрылся именно тут, в «Любимом».

Были у Шуфутинского аранжировки и поинтереснее, и посложнее (например, в альбомах Марины Львовской), но именно здесь они идеально соответствовали исполнителю. Успенская поет, словно плывет по закрытому ресторану с обложки, повелевает невидимой толпой.

Большая доля очарования «Любимого» не только в энергии Успенской, но и в настроении этих песен, будто взаправду сыгранных в ресторане после закрытия. Сильнее всего интонация певицы проявляется в лиричных песнях. Там она выкладывается полностью. Ее образ уставшей одинокой женщины, которая всегда может подбодрить себя в минуты душевного раздрая, до сих пор остается одним из самых ярких в жанре. Успенская не причитает, обходится не то что без тоски по Родине, а просто без тоски и показывает, что ей все по плечу. А в случае чего она может и поставить на место «потерявшегося» мужчину, и признаться в любви друзьям, и помечтать.


Михаил Шуфутинский. «Амнистия» (1986)

В детстве отец привез Михаилу Шуфутинскому трофейный немецкий аккордеон, но когда пришла пора учиться инструменту профессионально, преподаватели заставили его перейти на баян, как более подходящий советскому ребенку инструмент. Это противостояние западного и советского стало одним из главных сюжетов его биографии: после поступления в Московское музыкальное училище имени Михаила Ипполитова-Иванова (вместе с ним на потоке, к слову, училась молодая Алла Пугачева) он окончательно влюбился в джаз и стал учиться импровизации.

Волею судеб Шуфутинского пригласили работать в ресторан «Северный» в Магадане, и репертуар с джазового ему пришлось сменить на более простой. Вернувшись в Москву, он, уже попробовавший себя как вокалист, стал руководителем ансамбля «Лейся песня», но не сошелся во мнениях с начальством и в итоге уехал в Америку — сначала в Нью-Йорк, потом в Калифорнию.

«Амнистия» записана Шуфутинским уже в Лос-Анджелесе, на голливудской студии «Wildcat», и кроме его ансамбля «Атаман» в записи принимали участие джазовые музыканты Ларри Гиллеспи и Алексей Зубов, а также видный шансон-гитарист Гриша Димант, отец будущего участника House of Pain и Limp Bizkit DJ Lethal.

Добавление джаза пошло Шуфутинскому на пользу — в лучшие моменты «Амнистии» тут обязательно появляются саксофон, труба или неожиданная перкуссия. «Амнистия» лучше остальных альбомов Шуфутинского объясняет собственно его талант как музыканта.

Как великолепный аранжировщик, он словно проживает песни Розенбаума и Звездинского, делая их своими, обогащает их деталями вроде цитат из «Лунной сонаты» и советского хорового гимна «Летят перелетные птицы». Шуфутинский лучше всех умело балансирует между ресторанным разгуляем и лиричной меланхолией.


Вилли Токарев. «Детская пластинка» (1987)

Токарев, человек широкой души (именно он подарил Успенской «Любу-Любоньку» как подарок на день рождения) и невероятной воли к жизни (о чем говорит примерно вся его биография), — один из тех, кто сделал русский шансон близким к его каноническому звуку; его песни были нарочито простыми и чаще всего исполнялись под аккомпанемент одних лишь синтезаторов.

Вилли был свойственен не только оптимизм, но и особое чувство юмора, которое угадывалось в его аранжировках, считавшихся примитивными.

Кто услышит инфернальные аккорды «Песни тракториста», тот покоя не найдет.

Хотя пел он обо всем, его визитной карточкой стали эмигрантские песни, и интереснее всего он воплотил тему жизни вдали от дома именно на «Детской пластинке».

Мальчик пишет письмо бабушке и плачет оттого, что некие «дяди» запрещают им увидеться. Другой спрашивает, куда пропал его отец; песня заканчивается тоскливым рефреном «бедное сердце мамы». Третий при помощи рыболовных метафор рассказывает историю о том, как его папа ушел из семьи. При этом «Детскую пластинку» нельзя назвать грустным альбомом — в заглавной песне героиня танцует под свою любимую музыку, а в «Андрюше» Токарев поднимает тост за новорожденного мальчика.

В лучших песнях альбома клавишница Токарева и фиктивная жена знаменитого вора в законе Япончика Ирина Ола пробует себя в неожиданном качестве и изображает козлика и кисоньку, добавляя и без того поразительным песням Токарева дополнительную непривычную глубину. Во всех аранжировках здесь, за их мнимой простотой, заметна и джазовая школа Вилли, и его любовь к диско и танцевальной музыке — внимание к деталям у него было потрясающим.


Сергей Наговицын. «Полная луна» (1991)

Трагическая смерть — не редкость в истории русского шансона. Точная причина гибели Сергея Наговицына установлена не была: то ли остановка сердца, то ли кровоизлияние в мозг — певцу стало нехорошо в придорожном кафе, и он вышел подышать свежим воздухом в Курганской области, там и умер 21 декабря 1999 года.

Пусть родственники Наговицына говорят о том, что о своей смерти он уже стал говорить за пару месяцев до нее, но в его музыке и даже в посмертных альбомах эта мрачная концовка не проявилась. Его песни, вдохновленные одновременно регги, Розенбаумом и Цоем, были полны романтики и непременного оптимизма. Наговицын одним из первых придумал простейший танцевальный ритм совместить с блатной песней — и не прогадал: такое располагающее к себе сочетание привлекло к его творчеству огромное количество фанатов шансона.

Начинал он, правда, с совсем другой музыки — благодаря ей его заметили московские продюсеры, от которых он, правда, довольно быстро сбежал: мир российского шоу-бизнеса девяностых ему не понравился. Вернувшись из армии, где он играл на гитаре в группе с незатейливым названием «Аккорд», он собрал ансамбль из работников пермского горгаза под названием «Шлейф» и записал с ним «Полную луну».

От шансона здесь только хриплый голос Наговицына, а витиеватые, полные метафор тексты рассказывают не о криминальных делах, а о простых дворовых парнях, о девушке, восстающей против своей семьи при помощи регги и сигарет, о том, что происходит за окном. Аранжировки песен напоминают скорее поп тех лет, которым занимался Юрий Варум, а то и вовсе британское инди начала девяностых или даже U2. Похожее сочетание стилей и нехарактерного для них голоса можно будет найти на поздних альбомах группы «ДДТ».


Александр Розенбаум. «Ностальгия» (1994)

Если в 1991 году Борис Гребенщиков отозвался на политическую ситуацию в стране горьким «Русским альбомом», то для Александра Розенбаума такими пластинками стали вышедшие в 1994 «Вялотекущая шизофрения» и «Ностальгия» (на обложке последней название было написано через i). Если «Шизофрения» слишком напирала на новое время, что не шло ей на пользу, то «Ностальгия» была посвящена старой жизни в широком смысле: от скитаний еврейского народа до дореволюционной России.

К тому моменту Розенбаум уже зарекомендовал себя как интеллигентный исполнитель дворовых и казачьих песен, уже были записаны «Вальс-бостон» и «Есаул молоденький», и «Ностальгия», конечно, гораздо ближе к ним, чем к ироничным ранним записям музыканта, хотя в «Недотроге», едкой пародии на «Ласковый май», Розенбаум позволяет себе чуть больше обычного.

В целом же это плач и крик на обломках страны: Розенбаум часто вспоминает о старой спокойной жизни и обращается к Богу под надрывающиеся синтезаторы и драм-машину, старательно имитирующие оркестр.

В некоторых песнях, например в «У нее и у меня», сочетание музыки и текста кажется наиболее душераздирающим, а завершающая альбом девятиминутная «Шантрапа», кажется, пересказывает все детство певца. В подпольных ранних записях музыканта найдется еще парочка подобных песен, длинных и напряженных.

Розенбаум не изменяет себе и часто отсылает слушателя к петербургской географии, накрепко связывая свою ностальгию с родным городом. В дискографии Розенбаума есть и более близкие к чистому шансону работы, например редкий альбом «Меня не посадить», но именно «Ностальгия» кажется самой выдержанной и одной из самых музыкально интересных.


Михаил Круг. «Жиган-лимон» (1994)

Имя тверчанина Михаила Круга во многом неразрывно связано с шансоном, он — его икона. Про него снимают сериалы. С ним делают мемы. А новость об окончании расследования обстоятельств его убийства привлекает комментаторов в соцсетях.

Круг подчеркивал в своих интервью, что никогда не сидел, однако общался с представителями криминального мира. Скорее всего, их сближала любовь Круга к традиции — он считал «Домострой» инструкцией по применению, а начинал свою карьеру с авторской песни в стиле Розенбаума и текстами про нэповские времена.

Круг и учил тюремный язык по специальному словарю НКВД, выпущенному в 1924 году, но в его творчестве не было ни позы, ни деланности, ни желания угодить и попасть в тренд — более искреннего музыканта стоило еще поискать.

«Жиган-лимон» не просто один из лучших альбомов русского шансона — это и правда пластинка, в которую вошли все грани этого жанра: тут и акустика, и ресторанные песни, и кабацкий шик, и блатная романтика, и дворовые трагедии, находится тут даже неожиданное место эмигрантскому духу в песне «Дороги». Редкий альбом жанра становится хорошим без аранжировщика (иногда, как в случае Шуфутинского и Токарева, ими становятся сами авторы), но не работавший до этого с шансоном Игорь Бобылев здесь превзошел многих. С ним лирика кажется самой проникновенной, а веселые песни — самыми бесшабашными.

Круг, хоть и делает в своей манере отсылки к мастерам, что были до него, сам по себе предстает перед слушателем уникальным рассказчиком от Бога, иногда справляясь одним лишь голосом: когда в песне «Катя» музыка замолкает и Круг кричит в тишине, сложно устоять перед его мощью.

Источник: daily.afisha.ru

promo postmodernism may 3, 2015 22:02 7
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded