postmodernism

Category:

Монахиня-мошенница, странно умерший генерал, аферист-легенда — прототипы героев книг про Фандорина

Леди Эстер, Митька Саввин, Симеон Романов, Глеб Пожарский, генерал Соболев — все эти персонажи из детективов Бориса Акунина существовали на самом деле. Писатель нередко меняет черты реальной исторической личности и впускает в текст литературного двойника. Рассказываем, чем герои фандоринской серии отличаются от их прототипов (Эраст Петрович тоже был настоящим!).

Маргарета Эстер — баронесса фон Розен (1825–1899)

Баронесса фон Розен, она же игуменья Митрофания. Источник: ru.wikipedia.org
Баронесса фон Розен, она же игуменья Митрофания. Источник: ru.wikipedia.org
«За столом сидела седенькая дама не просто приятной, а какой-то чрезвычайно уютной наружности. Ее ярко-голубые глазки за золотым пенсне так и светились живым умом и приветливостью. Некрасивое, подвижное лицо с утиным носиком и широким, улыбчатым ртом Фандорину сразу понравилось».

Дебютный роман фандоринского цикла «Азазель» явил миру не только становление героя из наивного, не по годам смышленого юноши в прожженного жизнью сыщика, но и заложил основу для всех последующих злодеев серии. Одной рукой леди Эстер спасала бедных сироток и взращивала в них таланты. Другой — словно спрут, обвивала весь земной шар, мечтая влиять на ход исторического процесса. Что стоят десятки людских жизней по сравнению с научным прогрессом и возможным благополучием миллионов?

Сочетание несочетаемого — то, что роднит выдуманный образ Маргареты Эстер с его прототипом — Прасковьей Григорьевной, баронессой фон Розен.

Хотя современникам эта персона была известна под именем игуменьи Митрофании (с этим же именем, но в мужском варианте мы столкнемся в трилогии о монахине Пелагии — как шутит сам автор, у него безотходное производство). Родилась в благородной семье, служила фрейлиной императрицы, в 26 лет в силу череды семейных драм была вынуждена уйти в монастырь. Казалось бы, скучная и вполне обычная история барышни второй половины XIX века. Однако бойкий природный нрав и деловая хватка помешали баронессе окончательно порвать с миром.

Довольно быстро Митрофания стала матушкой, то бишь настоятельницей Введенского монастыря в Серпухове. А еще через несколько лет — одной из самых влиятельных фигур московского духовенства. Привела свою обитель в идеальный порядок, организовала и возглавила первые в России общины сестер милосердия. Планировала построить железную дорогу и несколько крупных заводов.

Внезапно выяснилось, что деньги на воплощение в жизнь чистых помыслов добыты нечистым путем. В 1873 году слишком деятельная монахиня оказалась на скамье подсудимых. Ее обвиняли в мошенничестве — на стороне потерпевших выступали легендарные юристы Ф. Н. Плевако и А. Ф. Кони. Кони обратил внимание на двойственность натуры настоятельницы — волевая личность, облаченная в самую заурядную внешность. Истинную суть выдавали только глаза.

«…Спокойно возразила леди Эстер, в которой произошла какая-то неуловимая, но совершенно очевидная перемена. Она больше не казалась мирной, уютной старушкой, глаза засветились умом, властностью и несгибаемой силой».

Судьба баронессы Эстер завершилась трагедией — главная злодейка романа собственноручно взорвала себя, когда осознала, что провалила великую миссию. Великодушно отпустив перед этим Фандорина, ибо тот был «молод», «влюблен» и вообще «не хотел умирать».

Судьба баронессы Розен сложилась куда более удачно. Суд признал ее виновной, но ссылку в Сибирь заменили проживанием в монастырях южных регионов — Тамбова, Ставрополя и Крыма. Да еще и с правом регулярных поездок в Иерусалим. До конца своих дней бывшая игуменья занималась иконописью, а ее дело не раз вдохновляло классиков русской литературы, сделав имя Митрофании почти нарицательным. Впрочем, размах ее злодейств не носил всепланетного масштаба и обошелся без жертв. В отличие от деяний леди Эстер, в коих обнаруживаются намеки не то на криво истолкованного Ницше, не то на самого Гитлера — словом, на весь будущий XX век.

Генерал Соболев — генерал Скобелев (1843–1882)

Михаил Скобелев. Источник: ru.wikipedia.org
Михаил Скобелев. Источник: ru.wikipedia.org

«Где Мишель, там обязательно найдется хороший сюжет для статьи», — замечает один из героев романа «Турецкий гамбит». Мишель, если кто не понял, это Михаил Дмитриевич Соболев. Вымышленный генерал-лейтенант и бравый вояка, безудержный авантюризм которого чуть не привел Россию к началу новой войны на Балканах. Он же — Михаил Дмитриевич Скобелев. Вполне реальный генерал, герой Русско-турецкой войны, трижды награжденный орденом Святого Георгия. Уже при жизни исторический прототип оброс таким количеством мифов и легенд, что характеристику, данную в романе его двойнику, можно смело отнести на счет обоих.

«Говорили про генерала разное. Одни превозносили его как несравненного храбреца, рыцаря без страха и упрека, называли будущим Суворовым и даже Бонапартом, другие ругали позером и честолюбцем. В газетах писали про то, как Соболев в одиночку отбился от целой орды текинцев, получил семь ран, но не отступил; как с маленьким отрядом пересек мертвую пустыню и разгромил вдесятеро превосходящее войско грозного Абдурахман-бека, а кое-кто из Вариных знакомых пересказывал слухи совсем иного рода — про расстрел заложников и еще что-то такое про похищенную кокандскую казну».

Будущий покоритель Плевны родился в семье потомственных военных. Прадед — сержант, дед и отец — боевые генералы. Чувство собственного достоинства и недюжинная смелость проявились у нашего героя в раннем детстве. Немец-гувернер, приставленный к мальчику после смерти деда, отчего-то решил, что кнут без пряника — наиболее эффективная педагогическая метода, и прилюдно ударил ребенка. За что получил в ответ. Позже смелость переросла в откровенную браваду: Скобелев лично бросался в гущу сражений, подавая пример рядовым и не задумываясь, что его белый конь и белый мундир — отличная мишень для вражеской пули. Но вот как раз про ранения генерала мы мало что знаем. Простые солдаты верили, что их кумир заговорен.

Поэт Яков Полонский сравнивал Скобелева со сказочным русским богатырем. Своего генерала Соболева Акунин изображает похожим образом.

Ак-Паша («Белый генерал», как звали Скобелева) в романе — медведь. Опасный и могучий, но благородный зверь, которому тесно в штабной палатке. Сходство с медведем дополняет косматая борода огромных размеров. Вот он практически в одиночку преследует головорезов Османской империи (автор использует термин «башибузук» — дословно «безбашенный»; что поделать, какие противники, такой и генерал). Не брезгует брать в руки отрубленную голову солдата и в присутствии дамы рассуждать с адъютантом о личности ее обладателя. Разрешает подчиненным участвовать в азартных играх. Нарушает полученные приказы. И сверх того позволяет себе кричать на его императорское величество.

Несмотря ни на что, Соболев из любой передряги выходит победителем, как и его прототип. Отношение к генералу в романе «восторженно-всепрощающее». А за лихостью, способной вскружить голову не только легкомысленным барышням, но и серьезным военным чинам, обнаруживается простое и понятное желание любви. Единственный фронт, где герой (как и его прототип) потерпел поражение, — это фронт любовный. Михаил Скобелев неудачно женился и уже через два года подал на развод.

Поговаривают, что незадолго до смерти генерал сожалел о том количестве людских жизней, что пришлось возложить на алтарь военных побед. Акунинский Соболев, напротив, предстает эдакой квинтэссенцией славянофильско-имперского духа. И хотя роман вышел на излете 1990-х, речью вымышленного героя можно хоть сейчас оправдать присоединение Крыма в 2014 году.

«Близок локоть, а не укусишь. Я вижу великую, сильную Россию, объединившую славянские земли от Архангельска до Царьграда и от Триеста до Владивостока! Лишь тогда Романовы выполнят свою историческую миссию и, наконец, смогут от вечных войн перейти к благоустройству своей многострадальной державы. А отступимся — значит, будут наши сыновья и внуки снова проливать свою и чужую кровь, прорываясь к царьградским стенам. Таков уж крестный путь, уготованный народу русскому!»

Михаил Дмитриевич Скобелев умер в возрасте 38 лет при загадочных обстоятельствах. В чужом номере отеля, в обществе дам с сомнительной репутацией. Домыслы, и без того сопровождавшие генерала всю жизнь, после смерти возобновились с новой силой. Каких только версий не выдвигали! От самоубийства до алкогольного отравления или заговора германских спецслужб. Свою трактовку предложил и Борис Акунин, умертвив его литературного двойника аналогичным образом. Об этом — уже в другом романе фандоринского цикла «Смерть Ахиллеса».

Митька Саввин — Николай Савин (1855–1937)

Николай Савин. Источник: ru.wikipedia.org
Николай Савин. Источник: ru.wikipedia.org

С трикстером бесполезно играть по правилам. Глупо надеяться сковать его узами закона или вовсе рассчитывать на добровольную сдачу. Единственно возможный способ победить хитреца — перехитрить его. Именно за этим одновременно сомнительным и увлекательным занятием мы застанем Эраста Фандорина, чиновника особых поручений при его сиятельстве генерал-губернаторе Москвы, в повести «Пиковый валет». Пожалуй, единственный раз автор противопоставил гениальному сыщику настолько веселого и ловкого врага.

«В раннем детстве Момусу не давала покоя поговорка про двух зайцев. Ну почему, недоумевал он, нельзя поймать сразу обоих? Что ж, от одного отказываться, что ли? Маленький Момус (тогда еще и не Момус, а Митенька Саввин) с этим был решительно не согласен. И вышел кругом прав. Дурацкая оказалась поговорка, для тупых и ленивых. Случалось Момусу за раз даже и не двух, а много больше ушастых, серых, пушистых вылавливать. Для того была у него разработана собственная психологическая теория».

А начинал Митя Саввин вполне скромно и благопристойно. Гимназия, кадетский корпус, полк. Не проиграй он однажды крупную сумму денег — фигушки, а не карьера выдающегося афериста. Тихая, размеренная жизнь обывателя непримечательной наружности. А в воровском деле отсутствие внешних примет — не фарт, почти необходимость.

Только трикстеры всегда врут. Как читателю, так и самим себе. Сопоставил себя герой с игральными картами — не король, так валет. Причем валет пиковый, отсюда и название повести. По мере развития сюжета Саввин выкидывает из рукава припасенные козыри. То фальцетом запоет, то на баритон опустится. То слезу пустит, то дамочкой прикинется — с двух шагов не отличишь. А то и на английском вдруг изъясняться начнет. В общем, вор, плут, актер, математик и прекрасный знаток человеческих душ. А повесть о мошенниках оборачивается масленичным балаганом, где ряженых двое — сыщик и преступник.

Подобный балаган — жизнь подлинного обманщика Николая Герасимовича Савина. Дворянин, исключенный из всех учебных заведений за разгульный образ жизни. Еще совсем юношей замешан в странной краже бриллиантов. Герой Русско-турецкой войны. «Жертва царского режима». Сплетник, умело продававший выдуманные секреты российского императорского двора иностранцам. Поставщик лошадей в итальянскую армию. Ссыльный в Сибирь, откуда дважды совершил побег. Офицер армии США, писатель, друг Александра Керенского, сумевший продать Зимний дворец американскому миллионеру… Событий из жизни Николая Савина хватило бы не на одну повесть, а на целую серию приключенческих романов. Недаром до Акунина персоной Савина интересовались другие писатели, включая Ильфа и Петрова.

Только вот незадача — о реальном прототипе Митьки Саввина мы знаем только с его же собственных слов, записанных, когда Николай Герасимович в разные годы случайно пересекался с литераторами и ничто не мешало слегка приукрасить свою биографию. Или не слегка — кто поверит на все 100 слову трикстера?

Одно известно подлинно: прожил Савин долгую жизнь и скончался аж в 1937-м в далекой экзотической стране — Китае. А вот что стало с его двойником, вышедшим из-под пера Бориса Акунина, мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Фандорин трюкача поймал, но в итоге отпустил.

Г. Г. Пожарский — Г. П. Судейкин (1850–1883)

Георгий Судейкин. Источник: ru.wikipedia.org
Георгий Судейкин. Источник: ru.wikipedia.org

Глеб Георгиевич Пожарский (ГГП) — главный злодей романа «Статский советник». Князь, полицейский полковник, звезда Петербургского сыска. А по совместительству — провокатор, двойной агент и предатель. По крайней мере, так характеризует себя сам герой. Честно, откровенно, жестко и точно.

«Пожарский — не просто карьерист. Ему мало одного служебного успеха, ему нужно ощущение победы над всем и всеми. Он должен всегда быть первым… И упрекнуть князя было не в чем. Разве что в чрезмерной жестокости, но это уж свойство характера».

Пожарский не леди Эстер, которая хотела как лучше, а получилось как всегда. Это Раскольников, доведенный до абсолюта и потому утративший способность к рефлексии. Или Иуда, которому 30 сребреников показалось мало — захотел все царство в придачу. Пожарский умудряется создать группу революционных террористов, их руками истребить несколько крупных сановников, отстранить от власти генерал-губернатора Москвы и один день побыть начальником московской полиции. Охранка охотится за заговорщиками, заговорщики охотятся за охранкой. Князь остается за ширмой, дергает за ниточки обоих, расчищая себе дорогу в прекрасную Россию будущего. Фандорин оценивает этот путь более приземленно:

«— И все это вы делали ради спасения России? — спросил Фандорин, но его сарказм на собеседника не подействовал.
— Да. И, разумеется, ради самого себя. Я себя от России не отделяю. В конце концов, Россия создана тысячу лет назад одним из моих предков, а другой триста лет назад помог ей возродиться».

Георгий Порфирьевич Судейкин — реальный человек и один из прототипов решительного и беспринципного Пожарского — разумеется, столь далеко идущих планов не имел. Современники описывают его в поразительно серых тонах. После армии поступил в корпус жандармов — политическую полицию России XIX века. Успешно разоблачил киевскую ячейку подпольной террористической организации «Народная воля». За что получил повышение по службе, приблизившись к тогдашнему министру внутренних дел Плеве. Реакционистом не был, убеждений не имел, не испытывал удовольствия от страданий других, но и обменять человеческую жизнь на достижение своих целей мог без зазрения совести. Подозрительно близким образом спустя несколько десятилетий Троцкий будет описывать властный триумф своего заклятого соперника Сталина.

В планах Георгия Порфирьевича было накрыть сеть «Народной воли» целиком. Для этого он перевербовал одного из террористов по фамилии Дегаев (по совместительству — профессора математики). Чтобы двойной агент не вызывал ненужных подозрений, Судейкин поручил ему убийство двух предыдущих осведомителей. Те уже сдали властям своих бывших товарищей, власти более в них не нуждались. Вот она, цена человеческой жизни по обе стороны баррикад! Теперь понятно, почему Плеве души не чаял в своем подчиненном.

Дегаев сдал своего нового покровителя с потрохами. Конечно, часть революционеров в результате его деятельности удалось арестовать, но примерно через год Дегаев заманил Судейкина на конспиративную квартиру, где гения русского сыска казнили народовольцы. Нечто подобное произошло и с Пожарским. Логично, что упрямый и порядочный до патологии Фандорин не мог более оставаться в системе, порождающей подобных героев.

Симеон Александрович Романов — Сергей Александрович Романов (1857–1905)

Сергей Романов. Источник: ru.wikipedia.org
Сергей Романов. Источник: ru.wikipedia.org

От первого брака у императора Александра II было шестеро сыновей и две дочери. Пятого сына звали Сергей — по семейному преданию, в честь преподобного Сергия Радонежского, мощи которого императорская чета посетила за год до рождения мальчика. Со временем второй по старшинству брат (Александр Александрович) взошел на трон, став Александром III, а великий князь Сергей Александрович — московским генерал-губернатором. Сместив с насиженного места князя Долгорукова, давнего покровителя Эраста Петровича. Не последнюю роль в этом сыграл тот же Глеб Пожарский.

В последней главе «Статского советника» Фандорин приходит на личную аудиенцию к новому шефу — в романе Сергей Александрович предстает пред нами под именем Симеон — и обнаруживает, что новый генерал-губернатор был в курсе преступлений своего протеже Пожарского. В курсе с самого их начала. После чего сыщик в по-японски сдержанной, но по-русски прозрачной манере отказывается служить под началом брата его императорского величества.

Неудивительно, что в следующей книге — «Коронация, или Последний из романов» — Симеон Александрович относится к Эрасту с негодованием. Защищая главного героя, автор не остается в долгу и наделяет нового московского начальника целым букетом различных пороков. Но был ли исторический прототип похож на своего литературного двойника?

Современники отзывались о великом князе как о властном и твердом человеке. Щеголь и посредственный офицер. Тонкие, немного женственные черты лица, светлые волосы, зеленые глаза. Ревностный консерватор — искренне полагал, что отца сгубило чрезмерное увлечение либеральными реформами. Антисемит. Ответственный за давку на Ходынском поле и причастный к расстрелу людей в Кровавое воскресенье. С окружающими держался заносчиво и холодно, сохраняя непрошибаемое губернаторское лицо. Поклонник Достоевского. Близкие родственники считали его человеком стеснительным, тонко чувствующим и ранимым. По их мнению, за железобетонным фасадом ото всех скрывались «страданья Арлекина».

Погиб в возрасте 47 лет от руки социалиста-революционера. Взрыв бомбы снес карету и разметал останки генерал-губернатора по улице. Как шутила потом циничная публика: «Наконец великому князю пришлось пораскинуть мозгами».

Детей у Сергея Александровича не было. По официальной версии, великий князь был настолько набожен, что предпочел сохранить девственную чистоту даже после заключения брака. По другой — у супругов была слишком большая степень родства, ведь брат императора женился на своей двоюродной племяннице. Оба объяснения выглядят малоубедительно. Остается третья версия. О ней шептались не только на светских раутах Москвы и Петербурга, но и открыто писали некоторые Романовы. По всей вероятности, великий князь Сергей Александрович был геем.

«— …У бардашей благодаря дядюшке Сэму тут теперь просто Мекка. Недаром говорят: раньше Москва стояла на семи холмах, а теперь на одном бугре.
Этот злой каламбур, намекающий на особенные пристрастия Симеона Александровича, мне приходилось слышать и раньше. Я счел своим долгом заметить, обращаясь к Эндлунгу:
— Неужто же вы, господин камер-юнкер, предполагаете, что его высочество московский генерал-губернатор может быть причастен к похищению собственного племянника?
— Нет конечно! – воскликнул Павел Георгиевич. — Но вокруг дяди Сэма трется столько всякой швали».

Сексуальные склонности последних Романовых — табу для многих в России (вспомним скандал вокруг фильма «Матильда»). Любая брошенная тень молниеносно отвергается как медийными историками, так и ретивым авангардом православных активистов. «Коронация» увидела свет 20 лет назад — уже тогда, окунаясь с головой в семейные хитросплетения императорской фамилии, Акунин — вольно или нет — нащупал болевые точки в настоящем и будущем. Недаром эротическая мистерия под водительством Симеона Александровича — самый колоритный и запоминающийся эпизод этой книги. Прикосновение к запретному плоду будоражит более всего. Особенно если плод подан под иронически-уничижительным соусом, когда и тамада хороший, и конкурсы интересные.

В ходе расследования московский градоначальник неоднократно ставит Фандорину палки в колеса. Коронация Николая II в итоге состоялась, злодей разоблачен и повержен, но гениальный сыщик отчетливо понимает, что проиграл. Нет, не коварному доктору Линду с замашками Мориарти. Ходынка все равно случилась, и Фандорин оказался косвенно к ней причастен, Изабелла Фелициановна Снежневская (Матильда Кшесинская) переспала с половиной мужчин по фамилии Романов, а Россия по-прежнему находится во власти условных Симеонов Александровичей. В воздухе все ощутимее витает запах предстоящей катастрофы.

Сам Эраст Фандорин — Владимир Карлович фон Мекк (1852–1892)

Эраст Фандорин. Иллюстрация к роману «Азазель», художник Игорь Сакуров
Эраст Фандорин. Иллюстрация к роману «Азазель», художник Игорь Сакуров

Кого только не записывали в предки теперь уже легендарного российского сыщика: от рокового красавца Эраста в повести «Бедная Лиза» до утонченного страдальца Печорина, рационального Холмса и непобедимого Джеймса Бонда. Автор и не скрывает некоторого родства, щедро рассыпая по текстам как прямые, так и хорошо запрятанные аллюзии. А уж с Карамзиным у Акунина вообще какая-то своя, особая атмосфера и почти мистическая связь.

Был ли у Эраста Петровича не литературный, а реальный прототип? Сам автор говорит, что был. По крайней мере, внешность Фандорина навеяна портретом одного известного российского предпринимателя второй половины XIX века.

Владимир Карлович фон Мекк, как и наш сыщик, происходил из семьи обрусевших немцев (фон Дорны — фон Мекки). Как и наш сыщик, рано лишился отца. Разве что Фандорин после кончины родителя остался ни с чем, а Владимир фон Мекк — наследником миллионного состояния и собственником железных дорог. К тому времени если не оттепель, то явное потепление Александра II сменилось заморозками Александра III. Новый правитель не желал иметь под боком независимых железнодорожных магнатов. Наследнику династии фон Мекков пришлось туго. Расхлебывать туманные денежные обязательства отца — это раз. Бороться за право владеть предприятием с бывшими компаньонами — это два. Отстаивать свой бизнес под натиском министерства финансов и министерства путей сообщения — это три. В общем, тяжела ты, шапка железнодорожного короля!

Насколько Владимир фон Мекк был успешным продолжателем фамильного дела — показания разнятся. Видные чиновники сетовали в своих мемуарах, что тот слишком много пьет, закатывает шумные вечеринки с цыганами и попросту проматывает все имеющиеся капиталы. Кто-то рассказывал, что дом крупнейшего промышленника был открыт 24/7 для любого гостя. В нем можно было пировать хоть полгода, так и не встретившись с хозяином лицом к лицу. Вдова Карла фон Мекка как могла оправдывала и защищала сына.

Владимир Карлович не был чужд искусству. Много тратил на благотворительность, дружил с семьей композитора П. И. Чайковского, а его сын, Владимир Владимирович, стал впоследствии театральным художником. Умер фон Мекк в возрасте 40 лет, пережив всего на несколько месяцев свою жену.

Визуальный облик Эраст Петрович обрел благодаря портрету фон Мекка, что попал к Борису Акунину как раз в конце 1990-х. Только вот виски пришлось немного побелить. Историю появления этого портрета на свет автор обыграл в повести «Из жизни щепок» (сборник «Нефритовые четки»).

«Зрелище было из числа приятных. Девушка надела поверх платья перемазанный краской и углем балахон, повязала вьющиеся волосы косынкой, но этот наряд ее нисколько не испортил. Маленькая, уверенная рука быстро работала графитовым карандашом, посередине лба прорезалась решительная морщинка, щека вскоре оказалась запачкана черным, а умилительней всего было то, что барышня в самозабвении отчаянно пошмыгивала носом. Фандорин изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица, но, кажется, это не очень удавалось.
— Вы только прикидываетесь печальным, — сказала художница осуждающим голосом. — А у самого в глазах чертики прыгают. Как их написать, вот в чем вопрос».

С легкой руки Акунина в той же повести Эраст Петрович сталкивается и с фон Мекком собственной персоной. Читателям он предстает под именем Сергея Леонардовича фон Мака. Описывая его внешность, Фандорин по факту описывает себя. Ну или себя таким, каким его видит автор. Такое вот наблюдение за наблюдающим и двойная постмодернистская игра Бориса Акунина.

Источник: journal.bookmate.com

promo postmodernism may 3, 2015 22:02 7
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded