postmodernism

Category:

Неизвестная Астрид Линдгрен

Астрид Линдгрен и ее книги определили вектор развития европейской детской литературы после Второй мировой войны. Они стали выражением нового видения ребенка и отношения к нему. Не случайно одна из самых престижных премий в области детской книги носит имя этой великой писательницы.

В последние годы российские читатели получили возможность познакомиться с биографической книгой Йенса Андерсена «Астрид Линдгрен. Этот день и есть моя жизнь», с перепиской Сары Швардт к Астрид Линдгрен «Ваши письма я храню под матрасом» и манифестом «Нет насилию!» (речь Астрид Линдгрен на вручении Премии мира немецкий книготорговцев). А недавно издательство «Белая ворона» выпустило пьесы Астрид Линдгрен.

Чем вызван сегодня такой интерес к творчеству Астрид Линдгрен? Об этом журналист «Папмамбука» Елена Литвяк попросила рассказать основателей издательства «Белая ворона» Ксению Коваленко и Татьяну Кормер.

– Почему ваше издательство решило выпустить пьесы именно Астрид Линдгрен?

Ксения Коваленко: Астрид – наша современница. А мне кажется, нам важно слышать голос человека, который переживал жизненные проблемы, схожие в нашими. Мы уже очень много знаем о Линдгрен. Опубликованы ее военные дневники, которые она писала до того, как стала знаменитой. Опубликована ее биография «Этот день и есть жизнь», написанная Йенсом Андерсеном, из которой читатели узнают о ее внебрачном сыне и многих других сложностях ее жизни. Для издательства «Азбука – классика» я перевела книгу «Неизвестная Астрид Линдгрен» – о том времени, когда она работала в издательстве Raben & Sjögren (это 1940-е – 1960-е годы), выпускавшем ее книги. Когда Линдгрен только пришла туда работать, издательство было на грани банкротства, а она вернула его к жизни и принесла ему невероятную популярность, оно стало одним из ведущих шведских издательств. Астрид Линдгрен стала первым в истории шведской детской литературы редактором самостоятельной детской редакции. В издательстве с ее подачи стали устраивать конкурсы среди молодых авторов, пишущих для детей, выпускали около 80 книг в год. Линдгрен состояла в переписке со всеми авторами, делала подробные разборы их текстов, даже не самых удачных. Иногда она переписывала за автора целые главы, чтобы показать ему, как это можно сделать по-другому. При том, что Астрид была единственным сотрудником детской редакции издательства.

Ни детскими книгами, ни самими детьми в то время в Швеции особенно никто не занимался, не было культуры детского чтения в том виде, в каком она существует сейчас.

Но что удивительно, в том доме в Стокгольме на Вулканусгатан, где жила Астрид Линдгрен в конце 40-х годов, нет никакой мемориальной доски, нет музея, посвященного ей. Нет памятника Карлсону или Пеппи. Она ‒ не бренд, не бронзовый символ для шведов, а абсолютно живой человек. Когда к Линдгрен пришли с предложением сделать в Стокгольме ее мемориальный музей, она согласилась только с одним условием –это должен быть не только ее музей. Там можно будет знакомиться и с творчеством других писателей и художников. И сейчас в Юнибаккене все время проходят какие-то выставки. Например, были выставки Свена Нурдквиста и Барбру Линдгрен.

– Для шведских детей Астрид Линдгрен – обязательный классик из школьной программы?

‒ У шведов немножко другое представление о том, что такое школьная программа по литературе, что такое «обязательно». Идея Линдгрен «нет насилию по отношению к детям» давно пустила там свои корни. И там совершенно нет никакого официоза вокруг ее текстов и памяти. Мне кажется, когда мы издаем малоизвестные и такие полемичные тексты Астрид, мы тоже способствуем тому, чтобы она не становилась памятником для русского читателя, а оставалась живым человеком.

– Но вы, среди прочего, выпустили отдельной книжкой публицистический текст Астрид Линдгрен, в котором заявлена ее гражданская позиция, а не только художественное кредо. Это актуально для нас? Насилие по отношению к детям и не только по отношению к ним, по моим ощущениям, у нас только начинает осознаваться как проблема. Прежде это считалось совершенно приемлемым и нормальным.

Татьяна Кормер: Конечно, это очень актуально! Нам это нужно. Мне вообще кажется, что шведская детская литература очень актуальна для России. У нас схожий климат, во многом схожий менталитет. У нас все по-другому, но очень похоже.

– Почему сейчас вы выбрали для издания именно пьесы? Никто до «Белой вороны» не предлагал российским детям и их родителям такого наследия Астрид Линдгрен.

Ксения Коваленко: Астрид Линдгрен получила мировое признание именно как детский писатель, а как драматург она практически неизвестна. Между тем, ее театральное наследие огромно, и мы бы хотели ввести его в круг чтения российских детей и подростков. Пьесы, которые называются так же, как ее знаменитые книги – «Пеппи Длиныйчулок», «Эмиль из Леннеберги», – отличаются от одноименных повестей. Линдгрен переписывала их именно для постановки на сцене. Там есть новые повороты сюжета. Кроме того, в сборнике есть пьесы, которые не являются сценическим переложением известных повестей, а специально написаны для школьного театра.

– Татьяна, вы проиллюстрировали первый том пьес Астрид Линдгрен. Эти иллюстрации тоже должны открыть читателю какие-то новые стороны личности и творческой кухни шведской сказочницы?

Татьяна Кормер: Оказалось, что тексты Астрид Линдгрен очень сложно визуализировать, они все логоцентричны. Слова, слова, слова... Но как нарисовать иллюстрации к пьесам, которые будут разыгрывать дети?

– А как же прекрасные фильмы про Пеппи и Эмиля? От них же невозможно оторваться! Разве их раскадровки – не готовые иллюстрации к пьесам?

Татьяна Кормер: Я тоже не раз их смотрела и даже специально снова пересматривала, чтобы тщательнее выписать какие-то детали шведского быта. Но это не очень помогло. В конце концов, мы решили для каждой пьесы в начале делать картину на разворот, похожую на сценический задник. Это практически готовая декорация для школьного спектакля. Вот тогда дело пошло.

– Работая над изданием наследия Линдгрен, вы как-то по-новому открыли ее для себя как писателя, как человека?

Ксения Коваленко: Удивительно, но в повестях Линдгрен люди с сильными характерами – это почти всегда девочки. А одинокие и несчастные – чаще всего мальчики. Может быть, это связано с тем, что ей пришлось оставить своего внебрачного сына в соседей стране. Но, несмотря на то, что жизнь щедро отмеряла ей трудности, она часто пела шведские народные песни за работой в редакции. Коллеги очень ее любили.

Татьяна Кормер: Больше всего на мое восприятие Астрид Линдгрен повлияла ее переписка с библиотекарем из Германии Луизой Хартунг. В их переписке 600 писем. Это переписка двух женщин, которая продолжалась до самой смерти Луизы. В своих письмах Астрид много рассказывает о себе, открывается ее человеческая сторона. И, конечно, каждая новая книга открывает нам что-то новое в ее личности. Наверное, еще и поэтому мы так много издаем ее сейчас.

Беседу вела Елена Литвяк

Источник: papmambook.ru

promo postmodernism may 3, 2015 22:02 7
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded