postmodernism

Categories:

От Петровых до Фандорина — Как экранизируют современную русскую литературу

Какие книги чаще всего становятся жертвами кино- и телеадаптаций? Каких писателей наши продюсеры любят больше всего? Во что превращается текст на экране? Игорь Кириенков исследует главные случаи экранизаций в современном российском кино.

Лауреаты премий

Пример: «Зулейха открывает глаза»

Можно сколько угодно говорить о том, что премии не отражают реального положения дел в литературе, но продюсеры во всем мире считают иначе и тщательно сканируют шорт-листы и списки лучшего за год. Номинация на Пулитцера, Букера или в нашем случае на «Большую книгу», «НОС», «Ясную Поляну» и «Нацбест» — признак того, что текст выделен из потока рукописей, что с ним можно работать дальше. Особое внимание достается победителям, тем более если жюри решило наградить что-нибудь традиционное, понятное массовому читателю и зрителю, с рельефным конфликтом и запоминающимися персонажами.

Выросший из учебного киносценария роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза» — как раз такой случай. Огромные по местным меркам тиражи, первая премия «Большой книги — 2015», внятный сюжет (история раскулаченной в 1930-е годы татарки, попавшей во враждебное окружение) — киноадаптация таких текстов почти всегда неизбежна. «Зулейху» продали на канал «Россия 1», увидев в ней потенциал для крупнобюджетной мелодрамы. Здесь, как и на Западе, ценится современная классика, в которой есть место чувствам (отношения нескольких героев предсказуемо складываются в любовный треугольник) и большой истории (тема сталинских репрессий и ВОВ вот уже несколько десятилетий не отпускает отечественных кинематографистов — вспомним «Утомленных солнцем», «Московскую сагу» и «Жизнь и судьбу»).

Точная дата премьеры сериала по-прежнему неизвестна, поэтому о «Зулейхе» пока можно судить только по трейлеру и интервью с писательницей. Яхина не принимала участия в работе над сценарием, но к ней регулярно обращались за консультациями. Судя по всему, с исходным текстом обошлись довольно бережно, хотя и приспособили под нужды формата. Скажем, все герои говорят исключительно на русском (в книге встречались татарские слова). Также пришлось пожертвовать некоторыми дорогими автору образами — в романе сосланных в Сибирь встречал красноармеец с железными зубами. Выглядит все довольно традиционно, но, что называется, компетентно. В сравнении с «Зулейхой» «Обитель» — другая громкая новинка того же канала, которая, в свою очередь, основана на романе Захара Прилепина — по первым видеофрагментам напоминает какое-то мыло с элементами садомазо (в трейлере уж очень много изощренных любовных сцен с участием героев в черной кожаной униформе); кажется, попытка перевести изощренный до экзотики язык писателя-комбатанта в образы получилась не слишком удачной.

Народные хиты

Пример: «Географ глобус пропил»

Не менее интересный феномен — книги, ставшие хитами без артиллерийской поддержки маркетологов, когда сработал тот самый сарафан, раз в несколько лет выносящий на поверхность тексты, которые широкая публика могла бы и не заметить, если бы не энтузиасты, заразительно рассказывающие о мерцающей на дне жемчужине. В конце 2010-х это произошло с романом Алексея Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него», который обнаружила и прославила критик Елена Макеенко. Книга Сальникова — история очень странной провинциальной семьи, переживающей разные (кажется, не вполне реальные) приключения накануне Нового года; явление не столько сюжетное, сколько языковое; это роман, написанный как бы в нос, текст, который сам подхватил грипп и может заразить им читателей. Сейчас экранизацией «Петровых» занимается Кирилл Серебренников.

20 лет назад нечто подобное случилось с молодым и мало кому тогда известным уральским писателем Алексеем Ивановым. Его «Географ глобус пропил» (изданный по частям в журналах и выпущенный одной книгой в нулевые) быстро ушел в народ, как в свое время фильмы Гайдая и Рязанова.

Главный герой романа — провинциальный учитель Виктор Служкин, который воспитывает ораву девятиклассников, пытается наладить отношения с женой и много пьет. «Земную жизнь пройдя до середины», он оказался в глухом экзистенциальном кризисе и теперь все больше уповает на авось. Этим Служкин, с одной стороны, напоминает «лишних людей» русской литературы (с поправкой на невысокий социальный статус), а с другой — героев советского экзистенциального кинематографа — Зилова из «Отпуска в сентябре» и Макарова из «Полетов во сне и наяву».

«Отпуск в сентябре»
«Отпуск в сентябре»

Режиссер Александр Велединский, очевидно, почувствовал эту связь и решил ее упрочить. Географа в его фильме сыграл Константин Хабенский — типологически близкий Олегу Янковскому и Олегу Далю артист, интеллигент с надломом. Режиссер перенес время действия романа из 1990-х (когда неустроенность героя можно было объяснить тяжелой экономической ситуацией) в начало десятых, когда восторг от потребительских кредитов сменился общественной депрессией.

Сам Иванов рассказывал, что почти не вмешивался в работу над фильмом, только помогал с выбором пермской фактуры и остался очень доволен результатом — почти уникальный случай, учитывая, как часто писатели стараются откреститься от экранизаций их прозы. Собственно, Иванов и сделал это спустя пять лет, когда на экраны вышел фильм по его роману «Тобол» о том, как Петр пытался модернизировать Россию и как встретил отпор в Сибири. По словам прозаика, режиссер Игорь Зайцев превратил оригинал с неоднозначными героями, языческой мистикой и претензиями на историческую правду в «галантный костюмированный фильм с роскошными камзолами и париками», заодно избавившись от половины экшена. В итоге Иванов снял свое имя с титров и вряд ли теперь жалеет: фильм потонул в прокате, одна надежда на расширенную телеверсию.

Интеллектуальный бестселлер

Пример: «Generation П»

В словосочетании «интеллектуальный бестселлер» может почудиться какой-то оксюморон. Кажется, будто требовательная по отношению к читателю литература обречена на верную, но узкую аудиторию. Впрочем, едва ли Томас Пинчон или А. С. Байетт жалуются на проблемы с тиражами. Что уж говорить про Джулиана Барнса, Мишеля Уэльбека и Виктора Пелевина. Но то, что кажется вполне доступным на бумаге, часто мучительно долго идет до экрана: фильмов и сериалов по книгам этих писателей довольно мало. Оттого так и ждали в свое время киноверсию «Generation П» — романа, который в 1999 году сделал Пелевина одним из самых известных авторов в стране.

Картина Виктора Гинзбурга вышла через 12 лет после публикации книги, и это важное обстоятельство: то, что в свое время воспринималось как репортаж из зоны боевых действий, беллетристическим осмыслением газетных передовиц и выпусков теленовостей, стало безнадежным ретро. Попав на пленку, мир и мемы «Generation П» с его ларьками, рекламными роликами про «Парламент» и политтехнологами, которые экспериментируют с веществами, оказались экспонатами музея 1990-х, альтернативной (и более безжалостной) версией Ельцин-центра. В значительной степени это связано с характером пелевинского дарования: он из тех писателей, которые прекрасно делают слепки с эпохи, но, чтобы оценить достоинства этой копии, нужно быть непосредственно знакомым с, так сказать, натурой. Кино, в свою очередь, копия с копии. Какое дело публике до того, насколько Александр Гордон убедителен в роли Ханина и удачный ли из Романа Трахтенберга получился Саша Бло? И эти герои, и играющие их артисты стремительно исчезают из коллективной памяти.

Тем тревожнее следить за новостями об «Ампире V» — другом гинзбурговском долгострое по мотивам пелевинской прозы, фильме, дата премьеры которого переносится год за годом. Если «Generation П» — каталог 1990-х, то этот роман про молодого вампира — открытка из 2000-х, и едва ли кого-то сейчас тронут авторские размышления о дискурсе и гламуре. Единственное остросовременное в этой истории — рэпер Оксимирон в роли антагониста Миры, да и то считать ли актуальным исполнителя, вот уже четыре года не выпускающего альбом?

«Ампир V»
«Ампир V»

Другой попыткой ухватить дух времени можно назвать «Текст» Клима Шипенко. Сверхпопулярный писатель Дмитрий Глуховский, который два года назад был легализован критикой в качестве реалиста и поэтому тоже попадает в категорию востребованных рынком интеллектуалов, сам превратил свой роман в сценарий. Главные темы книги и фильма — произвол властей (центральная коллизия с подброшенными наркотиками теперь отчетливо напоминает дело Ивана Голунова) и всепоглощающее влияние смартфона на нашу жизнь. Сочувственно настроенная пресса называет картину «крепким мейнстримом», из которого и должен состоять репертуар кинотеатров. Имеется, впрочем, и противоположное мнение: фильм Шипенко не слишком удачное воплощение хорошей идеи, которую сильно портят нечуткие к нюансам повседневной речи диалоги, неточная игра артистов и примитивный символизм.

Популярная фантастика

Пример: «Черновик»

Если наше авторское кино нанесено на карту мира (новые работы Сокурова, Звягинцева и теперь Балагова показывают на крупнейших фестивалях), то с жанровым — беда. Еще в середине 2000-х местные продюсеры бредили созданием отечественного блокбастера. Ближе всех к этой задаче подобрались Константин Эрнст и Тимур Бекмамбетов, которые перенесли на экран «Дозоры» Сергея Лукьяненко. Фильмы про Иного Антона Городецкого и вечный сумрак русской жизни были попыткой потягаться с Голливудом за российского зрителя, доказать (в первую очередь самим себе), что зрелищное кино можно снять и на отечественном материале. Кассовый успех обеих картин стимулировал появление новых работ в сходном жанре (от «Черной молнии» до «Другого мира»), но сказать, что самого Лукьяненко ждала судьба условного Нила Геймана (вероятно, самого востребованного сейчас фантаста в мире), нельзя. Следующую большую книгу писателя, «Черновик», экранизировали только через 13 лет.

Вселенная в ней разработана не так подробно, как в «Дозорах», и на уровне завязки напоминает поучительный триллер. Главного героя Кирилла перестают узнавать друзья, знакомые и коллеги, но (включается фантастический компонент) это не проклятие, а знак избранности. Обстоятельства приводят его к водонапорной башне, где он обнаруживает порталы в другие реальности и становится таможенником, контролирующим перемещение между ними. Довольно скоро Кирилла начинают мучить сомнения по поводу того, является ли наша Земля оригиналом или очередной копией.

«Черновик»
«Черновик»

Судя по всему, интеллектуальные метания персонажа не слишком увлекли режиссера Сергея Мокрицкого и команду сценаристов. Плодотворную идею с альтернативными мирами они разыграли довольно традиционно, представив различные версии русской истории. Фильм упивается возможностью показать монархическую идиллию или ужасы ГУЛАГа, демонстрируя, на что ушел его бюджет. Все это выглядит как забавы исторических реконструкторов, дорвавшихся до больших средств, а не как российский ответ киновселенной Marvel. «Черновик» был обречен в прокате, потому что совсем не заботился о создании героев, за которых хотелось бы поболеть — хоть в этой серии, хоть в сиквелах. У Городецкого была безупречно хмурая физиономия, черные очки и фонарик — что может предложить в ответ дизайнер Кирилл? Неудивительно, что нет никаких новостей про экранизацию продолжения «Чистовика». Этому проекту требуется серьезная работа над ошибками.

Зато, определенно, есть смысл следить за тем, что происходит вокруг экранизации «Метро 2033», которая выйдет в 2022 году, через 20 (!) лет после публикации оригинала в сети. За это время роман Дмитрия Глуховского о последствиях ядерной войны стал глобальной франшизой (с многочисленными продолжениями и видеоигрой) и обзавелся солидной международной фан-базой. По мнению писателя, поклонники этой вселенной и есть ядро аудитории будущей картины, которую ни в коем случае нельзя разочаровать. Глуховский «специально самоустранился» из съемочного процесса, чтобы «избежать ответственности», а на смену голливудским продюсерам (они планировали перенести действие из Москвы в Вашингтон) пришли Евгений Никишов и Валерий Федорович, занимавшиеся «Изменами», «Мертвым озером» и трилогией «Гоголь».

Приключенческий боевик

Пример: «Волкодав»

В середине 2000-х внушительные сборы «Дозоров» побудили продюсеров обратить внимание на соседние жанры и попробовать перехватить зрителя, который только вышел с «Возвращения короля» и еще ничего не знает про будущих «Хоббитов». Но если для западной культуры Толкин — такой же поп-культурный столп, как и Конан Дойл, то в России приключенческие романы и фэнтези проходят по категории не вполне первоклассного удовольствия — как можно признаться в любви к книжке с такой страшной обложкой? Так что перенос их содержания на экран мог бы понарядней переупаковать любимый многими сюжет.

Выбор продюсеров пал на цикл Марии Семеновой «Волкодав» — книгу о хмуром воине, который попал в рабство, трудился на рудниках, но сбежал, чтобы наказать тех, кто лишил его семьи. Отсылки к славянской истории и мифологии, жестокость и волшебство в микродозах — сегодня эта книга может показаться русской версией «Игры престолов», даром что написана почти параллельно с «Песней Льда и Пламени» Джорджа Р. Р. Мартина. Однако ее киноверсия не стала таким же хитом, как и сериал HBO, и вовсе не потому, что обогнала свое время или оказалась слишком радикальной.

Причины неудачи точно охарактеризовала сама писательница: режиссер Николай Лебедев сделал из размашистой саги довольно прямолинейную историю без всяких игр с историческими, культурными и религиозными пластами первоисточника. Учитывая, что состязаться с Джексоном в зрелищности — идея изначально провальная, стоило, наверное, сделать акцент на развитии персонажей, которые здесь так и остаются схематичными, сведенными ровно к двум функциям — убивать или влюбляться. И хотя фильм собрал вполне приличные деньги в прокате (особенно удивляют 20 млн долларов в США), сейчас про него помнят только фанаты Оксаны Акиньшиной, которая сыграла главную женскую роль — кнесинку Елень.

Постмодернистский детектив

Пример: «Статский советник»

Неудачи с русской фантастикой можно объяснить разницей в бюджетах, зато в жанре детектива деньги не главное. Тут наш зритель был вправе рассчитывать на культурный реванш, тем более что на рубеже 1990-х и 2000-х в России появился виртуоз этого жанра Борис Акунин, подмигивающий интеллектуалам (закамуфлированные отсылки к русской классике) и менее искушенным любителям захватывающей прозы (фабулы-перевертыши, фальшивые развязки и всяческий исторический реквизит). Но главное его художественное свершение — образ Эраста Фандорина, сыщика-фрилансера, соединяющего в себе западную рациональность и восточное спокойствие, одиночки на службе не государства, но гармонии и здравого смысла. Акунин попытался выдумать для Российской империи свое викторианство и подселить туда идеального индивида с затаенной трагедией. И, что самое поразительное, у него получилось. Из этого насквозь литературного, но все же почти домашнего мира очень не хотелось выходить — по крайней мере, до последних томов.

Но на экране фандориана, по сути, не состоялась. Снято только три фильма (по «Азазели», «Турецкому гамбиту» и «Статскому советнику») c тремя разными исполнителями главной роли — с такой скоростью не менялись даже Джеймсы Бонды. Самая техничная картина из цикла — «Гамбит», в котором основные события Русско-турецкой войны обрамлены красивым интернациональным шпионским сюжетом. Самая любопытная с точки зрения идей — «Советник», посвященный тому, как политическая провокация становится основным инструментом власти.

«Статский советник»
«Статский советник»

А потом как отрезало. Российские продюсеры, возможно, побаиваются браться за тексты автора, который открыто переписывался с заключенным Ходорковским и стал одним из идеологов Болотной в 2011-м. Купившие в 2015-м права на экранизацию британцы до сих пор не сказали по поводу франшизы ничего внятного. Пока известно только то, что это будет мини-сериал, правда, непонятно, для какого канала. В первый сезон должны войти «Коронация» (лучшая книга цикла), «Статский советник» (все же непредставимый без Н. С. Михалкова) и «Смерть Ахиллеса».

Также Антон Борматов снимает (или уже снял — еще одна загадка) «Декоратора» — фантазию на тему Джека-потрошителя в России конца XIX века. Фандорина тут играет Данила Козловский, исполнивший в фильме «Шпион» роль Егора Дорина, потомка Эраста Петровича. Хотя эту книгу нельзя назвать центральной частью фандоринского канона, будет обидно, если такой богатый сюжет скомпрометирует неудачная постановка.

Современная драматургия

Пример: «Изображая жертву»

Нулевые — одна из самых ярких эпох в российском сценическом искусстве. Новые режиссеры — от Ивана Вырыпаева до Константина Богомолова — много сделали, для того чтобы реформировать грамматику русского театра и обогатить его репертуар свежими прочтениями классических текстов. Те, кто понаглее, писали свое, тот же Вырыпаев, который еще и снял по своим пьесам и сценариям несколько фильмов («Эйфория», «Кислород», «Танец Дели», «Спасение»). А сборники братьев Пресняковых вообще выходили с аннотациями, в которых их называли «самыми востребованными в мире русскими драматургами после А. П. Чехова». Главная пьеса Пресняковых «Изображая жертву» — комедия о молодом человеке, который участвует в следственных экспериментах в качестве потерпевшего — была сначала поставлена Кириллом Серебренниковым на сцене, а потом в кино и в обеих версиях стала хитом.

С одной стороны, к себе располагала сама концепция, позволившая увидеть российскую жизнь в ее трагически-абсурдном разрезе: преступники и (тогда еще) милиционеры больше походили на недотеп, чем на злодеев. С другой — серебренниковская режиссура была отчетливо театральной. Фильм рассыпался на более-менее яркие эпизоды, и особняком тут, конечно, стоит монолог про российский футбол, ставший мемом. Иными словами, в «Изображая жертву» довольно много современного и театра, но маловато собственно киновещества, необходимой этому медиуму длительности.

Это наблюдение относится и к более поздним картинам Серебренникова. Из отмеченного в Каннах «Лета» больше всего запоминаются стилизованные под мюзикл интермедии, а не центральная коллизия с участием Цоя, Майка и Наташи. Не исключено, к слову, что и экранизация гриппозного романа Сальникова, о которой мы говорили выше, тоже окажется состоящей из отдельных скетчей комедией, что само пор себе не плохо, но может превратить плавно переключающий скорости текст во что-то дерганое.

Авангардная проза

Пример: «Овсянки»

Это только кажется, что условную «Школу для дураков», «Взятие Измаила» и другие романы, зачарованные и зачаровывающие своим языком, невозможно экранизировать. Главное тут — найти режиссера-соратника, который способен перенести на экран синтаксические конструкции любой степени сложности. То, с чем не повезло Саше Соколову и Михаилу Шишкину, удалось режиссеру Алексею Федорченко. Их дуэт с писателем Денисом Осокиным — один из самых интересных альянсов в современном российском авторском кино.

Федорченко оказался чуток к мелодике осокинской прозы, ее эротизму и этнографическим контекстам. Сюжет «Овсянок» — первой их совместной картины, которая в 2010 году взбудоражила венецианское жюри во главе с Тарантино — обманчиво прост: главный герой Мирон Алексеевич и его попутчик фотограф Аист едут кремировать покойную жену Мирона, Татьяну, по древнему обряду народа меря, еще не подозревая, что назад они не вернутся.

Откровенная, странная и вглядывающаяся в дохристианские слои российской религиозности повесть Осокина выглядела слишком воздушной, для того чтобы переносить ее на экран, тем не менее у Федорченко получилось. Половина успеха держится на деликатной камере Михаила Кричмана, она скользит за героями, пока они едут или плывут, дает дистанцию или подбирается совсем близко, но никогда не навязывается. Это сообщает короткому (75 минут) фильму необходимую протяженность во времени и пространстве; в сущности, воспроизводит эффект заполнения бумаги буквами.

Помимо «Овсянок», стоит обратить внимание и на другие работы Федорченко и Осокина — «Небесных жен луговых мари» и «Ангелов революции». Может быть, им не рукоплескал Тарантино, но именно по этому кино (текстам) видно, как экспериментальная русская проза может существовать на экране, не поступаясь своей сложностью и загадочностью.

Источник: kinopoisk.ru

promo postmodernism may 3, 2015 22:02 7
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded