January 13th, 2021

promo postmodernism may 3, 2015 22:02 8
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…

Небо и твердь — О Николае Крючкове

Алексей Васильев рассказывает о великом Николае Крючкове — актере на фоне стихии — от фильмов Бориса Барнета до фильмов Ивана Пырьева. На праздничной неделе, 6 января, исполнилось 110 лет со дня его рождения.

«У самого синего моря». Реж. Борис Барнет. 1935
«У самого синего моря». Реж. Борис Барнет. 1935

Есть в довоенных фильмах, где звездой назначен Николай Крючков, любопытная закономерность: центр зрения в них смещен с людей на пейзаж, стихию.

Свою первую центральную роль Крючков исполнил в фильме «У самого синего моря» (1935), где собственно драматическое действо служит словно предлогом любоваться Каспием, когда его штормит, круговоротит, когда он утихомиривается и впадает в дремоту под ласками заката. Кадров, где нет ничего кроме Каспия, наберется с четверть фильма. 

В других человек, Крючков, сам занимает лишь четверть в кадре, где живет своими настроениями море, самодовлеющее, словно способное опрокинуться на актера, ведь многие из этих кадров сняты с помощью рир-проекции, и угол наклона камеры по отношению к актеру и к морю не совпадают, давая странный эффект: крадущийся по мосткам к домику понравившейся девушки Крючков каким-то жестом словно останавливает это блюдце развернутого к нему под опасным углом моря, не дает ему вылиться себе на голову. 

Collapse )

«Русский бунт» — все, что вы хотели знать о панке, но так и не узнаете

Александр Херберт. Русский бунт. Как развивалась панк-культура в России от СССР до наших дней. М.: Бомбора, 2020. Перевод с английского Дарьи Холобаевой. 

На верхней губе у меня есть небольшой шрам. С годами он становится меньше, но так и не проходит до конца. Эта отметина — напоминание о том, что я, возможно, на самом деле панк. Ну, или, во всяком случае, был готов отхватить за то, что готов был принять это почетное звание перед лицом краснодарской гопоты или скинов.

Тогда мы с другом Олегом читали Кропоткина, прогуливали универ и ходили по частному сектору с замотанными лицами и криками в духе «в Москве революция, буржуев вешают!». Местным бабушкам нравилось. Еще у нас была группа, первую концертную запись которой мы впаривали знакомым как неизданный лайв «Гражданской обороны».

И вот я сейчас читаю книжку Александра Герберта (или Херберта? Сайт издательства «Эксмо» и обложка книги почему-то транскрибируют фамилию по-разному) про то, что же это такое — «русский панк».

Герберт (буду называть его все же так, как уже сложилось) — американский панк, а с некоторых пор еще и исследователь панка. Почти десяток лет назад он попал в российскую субкультурную среду, да там и остался душой. В прошлом году вышла его книга What about Tomorrow?: An Oral History of Russian Punk from the Soviet Era to Pussy Riot — и вот сейчас она издана на русском.

Больше — ну, или просто громче — всего у нас говорит про панк, наверное, Артем Рондарев, и его специфическое понимание темы в итоге привело к тому, что главным панком в стране стал именоваться Шнуров. Просто из-за своего воображаемого трикстерства, к чему, собственно, прочтение Рондаревым проблематики панка и сводится.

Collapse )

Трэш, но не металл — что не так с переводными книгами о музыке

Книжный журналист, поэт и прозаик Эдуард Лукоянов пишет в своей колонке на сайте Института музыкальных инициатив.

Не знаю, как для вас, а для меня современное российское книгоиздание — это филиал ада на земле. Если вспомнить Данте, то издательский сектор, специализирующийся на литературе о музыке, напоминает ледяное озеро Коцит, в котором замерзший по пояс Люцифер терзает Иуду, Брута и Кассия. Зрелище страшное, но величественное и прекрасное в своей справедливости. 

Гравюра Баччио Бальдини по рисунку Сандро Боттичелли, 1481 год. Источник: wikimedia.org
Гравюра Баччио Бальдини по рисунку Сандро Боттичелли, 1481 год. Источник: wikimedia.org

Этот Люцифер — выходящие на русском книги об академической музыке, к которым, как правило, у меня нет никаких претензий. Так, стараниями издательского дома «Дело» до нас наконец-то добралась «Абсолютная музыка» Марка Эвана Бондса — замечательный труд, способный даже глухого заставить слушать классику, или, например, одна за другой выходят популяризаторские книжки Ляли Кандауровой — замечательные ликбезы для разных возрастов и уровня наслушанности. В общем, запрос на качественную литературу об академе есть, пусть и небольшой, и несколько издательств его добросовестно удовлетворяют. 

Но почему же озеро Коцит все равно так смердит? Что за нечестивая сера кипит под толщей льда, спирая дыхание и заставляя падать в обморок даже самых стойких путников, блуждающих по преисподней? Это удушающее зловоние издают книги о поп-музыке, издатели которых прочно застряли в 1990-х, когда на любую макулатуру находился покупатель, лишь бы дизайн книги был повырвиглазнее, а логотип любимой группы на обложке — покрупнее. 

Collapse )