August 9th, 2015

Если бы бумага была офисным планктоном

Если бы бумага была офисным планктоном
Рисунок Джонатана Уолстенхолма

- Уважайте Словарь! Он опытный, много лет служит верой и правдой, у него можно многому научиться, - Органайзер шелестел страницами, в надежде вразумить молодые журналы. - Встреться вам что незнакомое, к кому вы обращаетесь в первую очередь? К нему!

- Его не надо уважать, им пользоваться надо! Уважать можно редкую талантливую авторскую вещь, а Словарь - вещь сугубо пользовательская, для того и создана, чтобы служить "верой и правдой". И вы созданы для того же, - парировали журналы. - Только у вас с ним срок работы и предназначение разные.

- Начальству не хамите, мальчики! А то мигом с насиженного места в топку отправитесь, - жестко отрезала Газета. – Я, как секретарь, хочу вам сказать, что Органайзер Бизнесович очень компетентный спе...

- Да вами вообще задницу подтирают, когда Рулон сматывается с рабочего места, а вы нас жизни учите.


Офис такой офис...

promo postmodernism may 3, 2015 22:02 8
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…

Салли Гарднер. Червивая луна

Салли Гарднер. Червивая луна.jpgСначала давайте разберёмся с тем ворохом ассоциаций, которые у меня вызвала эта небольшая повесть британской писательницы Салли Гарднер. В общем-то, книжка свежая, но сильно напоминает ставшие уже классическими произведения. Антиутопии, они такие – похожи друг на друга, как родственники. Не буду вспоминать про эталонные книги жанра – всем они и так известны ещё из школьной программы, три из них (Замятин-Оруэлл-Хаксли) даже в моё постперестроечное детство проходили в школе, сейчас уж подавно должны бы.

Но помимо этих книг, «Червивая луна» напомнила мне ещё кое-что. Например, «Дом, в котором…» Мариам Петросян, «Омон Ра» Виктора Пелевина, «Цветы для Элджернона» Даниела Киза, «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро, «Над кукушкиным гнездом» Кена Кизи. Понимаю, что этим перечислением я сейчас задираю ваши ожидания от книги на недосягаемо высокий уровень, но, что ж поделать – такие у меня с ней ассоциации. Далее немного о том «откуда что берётся», потому, если вы собираетесь читать эту книгу, то под кат вам лучше не лезть, там сегодня будет праздник спойлеров, если же не собираетесь, или уже прочли, то – добро пожаловать!
Collapse )
ПС. Повесть получила несколько наград: «Медаль Карнеги» (авторитетнейшая британская премия в области детской литературы, в своё время её лауреатами становились Клайв Льюис, Филип Пулман, Терри Пратчетт, Мэри Нортон, Нил Гейман, Ричард Адамс), премию Ассоциации книготорговцев Великобритании (сейчас она называется Costa Book Award, с момента создания в 1971 по 2006 годы носила имя Whitbread Book Award) и французскую «Большую премию Воображения», как лучший «Переводной роман для подростков».

По образу и подобию Фриды Кало

Художница Фрида Кало не перестаёт будоражить сознание современных творцов. Кинорежиссёров, клипмейкеров, фотографов. Сегодня я предлагаю вам очередное фотовоплощение её образа, созданное Евгенией Рыжковой, известной также под псевдонимом karica.

Отличительная особенность этой версии - виртуозная стилизация не только внешнего вида моделей «под Кало», но и всего изображения под художественную манеру письма художницы.Ещё один замечательный штрих: это не компьютерная графика, а бодиарт.

Евгения Рыжкова (karica) - Las Dos Fridas.jpeg

Рэмси Кэмпбелл. О рассказе «Страница»

Рэмси Кэмпбелл. О рассказе «Страница»

Рэмси Кэмпбелл - наверное, самый премированный из англоязычных авторов в жанре хоррор (в его послужном списке - четыре «World Fantasy Awards», десять «British Fantasy Awards», три «Bram Stoker Awards», одна «Horror Writers' Association's Lifetime Achievement Award», и титул Гранд-мастера хоррора. Тем не менее, из более тридцати написанных им романов на русском издано три, и то в любительских малотиражных изданиях. Отечественному читателю Кэмпбелл более известен рассказами в различных антологиях, в том числе и вошедшим в «Театр теней».

Какая из историй Рэя первой заставила меня ощутить пронзительное чувство одиночества и потери? Это мог быть «Ревун», «Калейдоскоп», «Карлик» или «Озеро» – не могу уже припомнить, в какой последовательности я, не по годам развитый ребенок, читал его книги – мне тогда было лет восемь, не больше. Я брал в библиотеке взрослые книги по читательскому билету матери, и с моей подачи Рэй быстро стал одним из ее любимых писателей. Я подозреваю, что первой привлекла наше внимание его трогательная жемчужина «Улыбка», которую перепечатала местная газета. На меня его рассказы действовали как некоторые сказки Ганса Христиана Андерсена – в них есть что-то тревожное и в то же время очаровательное. Видимо, к тому времени я уже дорос до того, чтобы воспринимать поэзию брэдбериевской прозы.

В 2010 году на Британском фестивале фантастики Джоэл Лейн справедливо восхищался способностью Брэдбери строить сюжеты на переломных для человека событиях. Несколько авторов составили личный рейтинг произведений Рэя; среди упомянутых были и мои любимые вещи. За час выступления мы не смогли сказать всего, чего хотели, поэтому хочу воспользоваться случаем и вспомнить любимый мной мотив в его произведениях – гибель книг. Конечно, полнее всего он воплощен в «451° по Фаренгейту», но я никогда не забуду два других примера – «Изгнанники» (загадочным образом не вошедший в британское издание «Человека в картинках») и «Огненный столп», который я впервые прочел в антологии Огеста Дерлета «Обратная сторона Луны». В последнем рассказе меня больше всего поразила ода нашим излюбленным страхам, которую возносит оживший мертвец. Тогда я еще не слышал про карнавального фокусника, который обещал двенадцатилетнему Рэю вечную жизнь, и про то, как Рэй исполнил этот завет – стал писателем. Но в свете его творчества меня это нисколько не удивило. Поверь мне, Рэй, твоя жизнь продолжается в душах твоих читателей и в работах писателей, на которых ты повлиял. Благодаря тебе я среди прочих – например, Питера Кроутера и Кейтлин Кирнана – понял, что такое лиризм.

Переоценить заслуги Рэя невозможно, поэтому, когда Морт Касл попросил меня написать рассказ для этой книги, я поклялся избегать подражаний. За свою жизнь – и карьеру – я привык доверять счастливым совпадениям, и одно из них стало источником «Страницы». Через несколько недель после просьбы Морта мы с женой провели две недели на Родосе. Мы загорали на пляже, я перебирал в голове идеи для книги – посвящения Брэдбери, и одну из них принесло порывом ветра – человек бежал за листом, вырванным ветром из книги, которую он читал на пляже. Слава небесам, я никогда не расстаюсь с записной книжкой! Я сразу вспомнил «Изгнанников» и их родственников, поэтому смог быстро набросать в общих чертах сюжет. Там много достаточно личного, но разве это не лучший способ воздать должное любимому автору? Надеюсь, в моем рассказе есть что-то от проницательности Рэя, и, возможно, мотив искупления, который часто встречается в его работах (из упомянутых – к примеру, в «Озере»). И последнее: если бы у персонажа любого из его ранних рассказов был мобильный телефон, это была бы научная фантастика. Иногда мне кажется, что мы все живем в том будущем, которое он предвидел.

Рэмзи Кэмпбелл