December 21st, 2014

Имяреки - потоки именных ассоциаций

Мама не горюй

Читал тут повесть о приключениях Андрея (без намёка на кого-то, просто так зовут главного героя), потом роман о девушке Люси (тоже довольно распространённое имя для героини), и поймал себя на мысли, что мне трудно этих героев ассоциировать с собой, поскольку имя-то у них не моё. Например, на месте первого я представлял себе конкретного Андрея, которого знаю лично. То есть, конечно, не думал, что это именно о нём идёт речь, но ощущения от героя были схожими с теми, которые вызывает у меня мой знакомый. А Люси, видимо, ввиду того, что я недавно посмотрел очередное бестолковое творение Люка Бессона, возникала внутри выстроенного сознанием романного пространства в виде пухлогубой Йоханссон. Может, это и раньше творилось (замещение персонажа каким-то уже знакомым мне визуально-ассоциативным образом), но обратил на это внимание я впервые.

В связи с этим возник вопрос к обладателям распространённых в литературных произведениях имён. Как вы себя чувствуете, когда читаете книги про своих тёзок? Появляется ли при этом какое-нибудь дополнительное ощущение причастности?

Мне-то такого не понять. С именем Ринат в литературе я вообще не встречался. Может, не те книги читал. А в кино было пару раз, причём оба персонажа сыграны Сергеем Векслером. Это бандит Ринат из "Мама не горюй" (верхний скриншот) и спецназовец Ренат Валентинович Литвинов из "Антикиллеров" (скрин нижний). Я фильмографию этого актёра специально не изучал, но, наверное, стоит приглядеться - может там ещё какие Ринаты найдутся...

Антикиллер

promo postmodernism май 3, 2015 22:02 8
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…
девочки любят стихи

XVI (цикл "города дорог")

Илья Кисарадов

рвать в кровь на поцелуи губы;
распять на простыни кресте
романтику, животно-грубо
раздев и бросив на постель
рас-пах-нутого тела мякоть;
рубить наотмашь скулы скол;
рукой достав чернило, плакать
ручьём; вонзить под сердце кол
ребра адамова: “to hellcome!”;
разделать чувство и подать,
разложенное по тарелкам;
расставить точки за и над:
расстаться, всё в один приём
решив разрубленным узлом