postmodernism

Categories:

«Мы все тут друг друга ненавидим» — как художник Zoom ущипнул Москву

Интервью с художником Zoom, который нарисовал граффити о задержаниях в Москве.

— За последние пару лет возникло ощущение, что в России уличное искусство сильно прокачалось и вроде вышло из подполья. Несмотря на патриотические граффити и закрашивание стен «ЛГЗ», в Москве проходит «Артмоссфера», в Питере открыли Музей уличного искусства. У стрит-художников популярные аккаунты в соцсетях, рестораны заказывают вам росписи, и городские власти вроде бы во многом поддерживают. В этом смысле анонимность уличных художников — и твоя в том числе — это такой пережиток? Дань традиции?

— Я совсем не согласен, что за последние годы стрит-арт прокачался и что власти идут нам навстречу. Я наблюдаю совершенно обратный процесс. Постоянно инспектирую город на велосипеде, улицу за улицей, — и вообще не вижу работ. А те вещи, что есть, — все заказные, и в основном очень убогого качества. Вот в Перми, в Екатеринбурге полно стрит-арта. Там люди от безысходности идут на улицу. А Москва — город, построенный на бабках, люди привыкли только за бабло что-то делать. Тут худо-бедно какую-то работу художнику и дизайнеру найти можно — логотипчики оформлять, рекламку. И на фига кому-то ночью вставать, надевать грязные штаны и переться в подворотню? Зато из-за всеобщего интереса к стрит-арту власти поняли, что стены города — как телек. Это мощный инструмент взаимодействия с людьми, поэтому появляются чисто пропагандистские вещи.

— То, что власти вышли на эту территорию со своими граффити про ЗОЖ и военные победы, — это как-то меняет правила игры?

— Меняет — работы, которые я делаю рядом с этими фресками, дольше живут. Видимо, закрашивальщики думают, что это часть городских панно. Главное — в цветовую гамму попасть. Но кроме шуток, легальные авторские работы стало делать гораздо сложнее. Если ты хочешь зарисовать какую-то стену с разрешения властей, согласование теперь занимает до полугода. Я участвовал в единственном легальном проекте — делал портрет Шаламова. И, хотя пригласили меня рисовать люди, не особо далекие от правительства, работу очень долго не могли утвердить. Так что гайки закручиваются.

Дашков пер. Июль, 2016 год

«Василий Макарыч». Садовническая, 8. Июнь, 2016 год

«Люблю тебя, Москва». Хохловский пер., 7–9, стр. 3. Август, 2016 год

«Джейсон против вывески». Люсиновская, 13, стр. 2. Июнь, 2016 год

«Ипполит. Посвящается камерам наружного наблюдения». Пересечение Павловской улицы и 3-го Павловского переулка. Апрель, 2016 год

6 из 6

— А что касается анонимности — от ментов приходится по-прежнему бегать?

— Я все-таки занимаюсь нелегальной деятельностью. И теоретически мусора могут прийти за мной. Я знаю людей, которые за раскраску вагонов сидят в тюрьме. Я не раз встречался с сотрудниками на точках, но, к счастью, все случаи заканчивались нормально. Если они видят, что ты не тревожный кабанчик, — не убегаешь от них, а объясняешь спокойно, что делаешь, — то с ними можно по-человечески договориться. Ты им: «Пацаны, я просто хочу сделать красиво». А они такие: «О, это ж морячок Попай! Прикольно, я в детстве смотрел».
Иногда, я говорю, что я от управы. А в последний раз, когда делал про покемонов, сказал ментам, что я от известной интернет-компании, которая проплатила эту стену. Так они стояли минут пятнадцать, курили, пока я работал, болтали со мной: «Мы с тобой в одной лодке, мужик, тоже по ночам работаем». Тут главное — быть easy: не щемиться, говорить спокойно, с улыбкой.

— Расскажи тогда, насколько это возможно сделать, не нарушая анонимности, свою биографию.

— 18 июля проекту Zoom исполнился год — до этого я никогда не занимался уличным искусством. Что я только в жизни не делал — и в банке работал, и свое дело имел. Но у меня все время было ощущение, что я шел в темноте, держась за тоненькую ниточку и не зная, куда она меня выведет. А год назад эта ниточка превратилась в толстенный стальной канат.

Первая работа была с Винсентом и Джулсом из «Криминального чтива», где они держат селфи-палки вместо пистолетов. Помню, как тряслись руки, было дико стремно. А теперь, спустя год, мне то тихое место внутри дворов вообще уже сложным не кажется. Теперь мне и в семь вечера, зимой, прямо у метро «Маяковская» спокойно. Та работа попала в @streetartnews и @streetartglobeи выстрелила очень хорошо. Это как если бы ты первый раз в жизни написал рассказ, а завтра его публикуют в журнале The New Yorker — большое везение, хвала Кришне! И для меня это был знак, что нужно продолжать.

Первые два месяца я бомбил неистово, постил каждую ночь по две работы. Так меня перло! Это чувство сохранилось и сейчас, но я стал, конечно, более бережно относиться к своим замыслами и частоте публикаций. Иначе можно изнасиловать свои идеи, как наложниц, — а тут нужна любовь.

«Люся», сделанная в эти выходные с помощью губной помады по адресу Садовническая наб., 62, стр. 8. Работа публикуется впервые

— Твои работы в инстаграме набирают несколько тысяч лайков. Каково было вдруг стать звездой?

— У меня нет никаких иллюзий по поводу уровня моих работ. Zoom представляет интерес только на фоне унылого кладбища, которым является Москва в смысле стрит-арта. Конечно, мне приятно, когда меня называют художником, но, если называть вещи своими именами, какой я художник? Художник — это Эгон Шиле, Ван Гог. А у меня и труба пониже, и дым пожиже. Да и задачи другие. Я просто деятель поп-культуры, уличный дизайнер. Делаю в некотором смысле китч. Я из себя ничего не пыжу, просто мне это в кайф.

Знаешь, как в чайной церемонии. Пять процентов хорошего напитка — это чай, еще пять — качество воды, а девяносто процентов — это состояние мастера. И если у чайного мастера проблемы с женой и херовое настроение, он тебе так заварит, что ты все это говно в себя и примешь. Так и с моими картинами — я ни разу в плохом настроении ничего не рисовал.

Бывает, приезжаю невыспавшийся, голодный, но начинаю работать и где-то через полчаса уже перестаю париться, где мусора, машины, что там за мигалки, — просто ловлю волну. И самый кайф — это когда снимаешь последний трафарет и видишь свою работу первый раз не на экране, а «живаго». Бывает, еще не дорисовал, сидишь в машине, ждешь, пока высохнет слой, — а девочки уже фигачат селфи на фоне. Конечно, приятно. Но бывают и неприятные моменты. На Cадовнической улице есть работа с Василием Макаровичем Шукшиным. А кто-то сфоткал и в комментах в инстаграме написал: «О! Это ж Путин». Путин! Едрить твою качель.

— А например, Паша 183 был художником (Павел Пухов — московский уличный художник, умерший в 2013 году. Ему было 29 лет. — Прим. ред.)?

— Не люблю развешивать ярлыки, но Паша был из того же разряда человек, что и Бэнкси. Он одним из первых начал делать то, к чему стремлюсь я, — он хотел делать понятное искусство. Если работы требуют длинных экспликаций, как в современном галерейном искусстве, — значит, это беспомощные вещи, фейк и имитация. На улице такое не пройдет. Если ты обращаешься к прохожим — будь добр, говори с людьми на понятном им языке. Поэтому, например, перформансы группы «Война» или Петра Павленского — это круть. Ребята с яйцами, и им не нужно никакой сопроводительной литературы, чтобы людей их искусство вкурило.
Так и Паша был одним из немногих, кто на улицах начал делать то, что хотелось потом обсудить. Правда, его работы — может, в силу истории —воспринимаются трагически: в них чувствуется надрыв. А я хотел бы дать людям немного солнца — пускай это будет просто лайк или ссылка с картинкой в сообщении жене. У нас и так жизнь безрадостная.

— Твои граффити — что-то вроде фейсбук-мемов, вынесенных в пространство города. Можешь сформулировать, в чем их общий посыл?

— Да, я только спустя, может, полгода понял, что я делаю. Кроме того, что это забавные картинки, я пытаюсь найти некие культурные символы, иконы, которые бы объединяли людей. Я принципиально не хочу высказываться по поводу политики, хотя мне есть что сказать. Мы все тут ненавидим друг друга, но есть у нас общий культурный бэкграунд, вокруг которого мы можем все собраться и обняться. Это ценно, и об этом никто не говорит. То, что к нам пришло из советских времен и из новейшего времени, — такой дикий культурный винегрет, который я и пытаюсь раскопать, достав оттуда некие важные артефакты. И с помощью этих знаков прошлого я делаю свое высказывание про настоящее.

«Майкл». Серпуховская пл., 36. Апрель, 2016 год

«Муха». Перекресток улиц Льва Толстого и Россолимо

«Шаламов», сделанный по заказу Музея истории ГУЛАГА. 4-й Самотечный пер., 9. Декабрь, 2015 год

«Godfather». Сделано малярным скотчем. Болотная пл., 6. Август, 2015 год

«Сальвадор». Мытная, 27. Январь, 2016 год

— А что ты можешь сказать о московском стрит-арт-сообществе? Оно вообще существует?

— Я не в тусовке. Есть какое-то объединение вокруг «Артмоссферы», и
одна из моих работ даже висит сейчас в Манеже в рамках Биеннале уличного искусства, которую они делают. Но это не совсем мой формат. Может, я просто старый. Зачем мне с кем-то специально знакомиться? Если бы появился чувак, у которого хотелось бы поучиться, воткнуться в его розетку и подзарядиться, — я бы ему звонил каждый день и дышал в трубку, как влюбленная поклонница. Но таких людей в России я не вижу. А тусэ ради тусэ меня уже не интересует.

— Ты завел интернет-магазин, где можно купить твои принты, сделал интерьерную работу для ресторана. Получается монетизировать успех?

— В ресторане мне дали делать что хочу, поэтому я согласился. А по-другому невозможно стать моим заказчиком — скорее меценатом, который финансирует работу на конкретной стене. Ко мне немало запросов поступает: распиши кабак, сделай такую-то стену. Но, ребята, я по заказу не работаю — делаю только то, что сам хочу. И по поводу магазина принтов я никаких иллюзий не питаю. Пока что единственную майку купил мой друг. Просто периодически люди обращаются с просьбами напечатать постер — вот я и сделал такую опцию. Это не начало какого-то бизнеса. Тем более что уже существует готовый онлайн-сервис — от меня он никаких усилий
не требует.

— Твой слоган «Старит-арт без вандализма»…

— Был!

— Все, теперь с вандализмом?

— Нет, я не вандалю. Но раньше я работал только на руинированных или технических стенах. А сейчас иногда вижу — ну такая «вкусная» стена, не удержаться! Ясное дело, на исторических зданиях, памятниках или детских садах я в любом случае не работаю. Но я много сделал на стене каких-то учреждений, и не факт, что хозяева стен не сочтут это вандализмом. Окей, пускай закрасят работу. Если я успел ее сфотографировать, то мне по фигу. Моя стена — это инстаграм, и он останется надолго. А последнее время вообще один-два дня работы висят. Как будто чуваки в ДЭЗах подписаны на мой аккаунт и, как что-то новое появляется, отправляют свою зондеркоманду с кисточками. Но зато я могу делать что захочу и ни у кого разрешения не спрашивать.

— Часто в твоих работах Москва фигурирует как лирический герой.

— В наше время принято быть тертым циником, город не любить или в своей любви не признаваться. А я честно скажу — люблю Москву. Последнее время такие слова можно слышать только из каких-то псевдопатриотических рупоров. И моя задача — помочь людям признаться в своей любви без стеснения. Об этом и моя работа с собакой со станции метро «Площадь Революции». Эта собака — такой намоленный городской тотем, не спущенный сверху, а неофициальный народный символ. Люди трут ей нос, просят о чем-то, загадывают желания — и она от этого светится. Так и с Москвой — мы все что-то просим у города, о чем-то мечтаем.

Да, у нас куча сложностей, полутоталитарное общество, но мы все равно любим свой город и страну. И поэтому руки на картинке тянутся не к мужику с ружьем, а к собаке, как к чему-то милому и живому.

— А как тебе Собянин и все, что он делает?

— Пока ничего не закончено и не понятно. Я не хочу вписываться за Собянина, но пускай доделает — там видно будет. А то, как изменился город за последние три года, вся эта капковщина, которая еще немного продолжается, — это круто, зачет и уважуха.

Я, кстати, еще хотел сказать, что чувствую, как город мне будто помогает. Часто бывает, что я задерживаюсь, краска долго сохнет или что-то идет не так. Но все равно, только я все закончу, выброшу трафарет в урну — и тут же дождь начинается. Как будто кто-то наверху ждет: «Ну что, закончил? Ну молодец» — и жмет на кнопку.

Источник: daily.afisha.ru

promo postmodernism may 3, 2015 22:02 7
Buy for 30 tokens
Привёл в более упорядоченный вид страницу с моими рецензиями, поскольку по данному тегу всё выходит не в алфавитном порядке, а по дате написания постов (от позднего к раннему), то этот пост станет некой рецензиотекой. Сгруппировано всё по группам "Кино", "Сериалы", "Книги", "Эссе". В последнем —…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded