Зловещие мертвецы
За тридевятой жизнью переродилась Машка,
Ложь победить хотела, правды искать пришла,
Остановились звёзды в петлях её рубашки
Всунутыми, застегнут наглухо был обшлаг.
Ей ли не знать о Боге? В самых укромных грёзах
Щёкот перстов небесных веру её теребит,
Из закутков интимных льются совсем не слёзы,
Евы любовь исходит жидкостями либид.
Мало по малу, словом, телом за делом слева,
Ела и было новым, пела, плевалась плевой,
Разорвалась на части, раскрепостившись целой.
Так закалялась дева, сквозь раскалённый грех
Вынырнувши со дна, лаской опутав снег
Ежели бос и молод – смейся за проседь), очередной брех.
Цыпочек не считают осенью. Делают то по весне.
Ложь победить хотела, правды искать пришла,
Остановились звёзды в петлях её рубашки
Всунутыми, застегнут наглухо был обшлаг.
Ей ли не знать о Боге? В самых укромных грёзах
Щёкот перстов небесных веру её теребит,
Из закутков интимных льются совсем не слёзы,
Евы любовь исходит жидкостями либид.
Мало по малу, словом, телом за делом слева,
Ела и было новым, пела, плевалась плевой,
Разорвалась на части, раскрепостившись целой.
Так закалялась дева, сквозь раскалённый грех
Вынырнувши со дна, лаской опутав снег
Ежели бос и молод – смейся за проседь), очередной брех.
Цыпочек не считают осенью. Делают то по весне.